12 шедевров эротики

Потом он добавил, что молодой Шемиот и родственница Шемиота (Клара, подумала Алина) уехали в город, Знает ли об этом барышня?

Алина была смущена тем, как хорошо осведомлены здесь обо всем, что происходило в имении. Наконец ей подали лошадей, и она уехала, провожаемая колкой улыбкой начальника станции.

Алина не могла больше ни о чем думать. Когда она въезжала в усадьбу, ей захотелось выскочить из экипажа и убежать. Щеки ее пылали от стыда. Из темноты она услышала восклицания, лай собак, потом увидела на освещенной веранде Генриха Шемиота.

Он встретил ее спокойный, изысканно одетый, с книгой в руке.

У него был вид, словно Алина зашла к нему из соседнего дома.

— Вы не прислали за мной лошадей! — воскликнула она тоном упрека.

— Я не был уверен…

— Как вы могли пригласить меня?

— Но, Боже мой, почему бы вам и не навестить старика?

Она опустила глаза, стягивая перчатки.

— Бедная Клара…

— Да, она серьезно заболела… Вы видели Юлия?… Отлично… Что вам, Викентий? А, сдачу с денег… для барышни. Лошади уехали? Хорошо… Пришлите сюда горничную… Покойной ночи, Алина…

И он удалился с поклоном, а она, ошеломленная, осталась на месте.

Кресло и стол на веранде были из тростника. Доски прогнили и пробивалась трава. Какая-то собака поднялась по ступенькам и приласкалась к Алине. Дальше шла темнота. Еще дальше сверкали огни. Алина поняла, что там паром. Но все это она воспринимала бессознательно. Она была удручена.

— Зачем я приехала? Генрих спрятался… Он вовсе мне не рад. Что я сделала?…

Появилась горничная, держа высоко лампу, и пригласила Алину в дом. Там стоял густой запах старой мебели, старых стен, старых тканей и книг. Кое-где блестела позолота рам, бронза часов, край зеркала.

Алина повеселела, увидев комнату в два окна, оклеенную светлыми обоями, с мебелью розовой, выцветшей, но очаровательной. Пол закрывал ковер, по которому амуры вили венки из роз. Несколько наивных гравюр висело по стенам.

Горничная, назвавшись Франусей, принесла ужин — цыпленка с салатом, вино, сыр, вишни. Алина ела с аппетитом. Франуся объяснялась скромно и вместе с тем многозначительно, Ее глаза, крохотные и задорные, блестели среди круглых щек, вздернутого носа, пухлых губ. Она рассказывала, что первый раз служит в имении, скучает по городу и рада до смерти приезду барышни.

Теперь не будет так скучно, разумеется… голос живой услышишь… Когда родственница барина лежала здесь, она, Франуся, подумала даже бросить место, так все пропахло лекарствами… желудочная болезнь… неопрятность…

Алина беспокоилась о своих помятых платьях. Франуся клялась, что разгладит их до девяти часов утра — барышня может положиться на нее.

— Благодарю вас. А когда встанет барин?

— Барии встает очень поздно. Он пьет кофе у себя.