12 шедевров эротики

Тоскую без причины, или, возможно, есть причина, только я ее позабыла, не нашла, я так боюсь пафоса, нескромности и печали».

Она забралась и библиотеку. На столе лежали мемуары графа Лас-Каза. Она побоялась открыть даже первую страницу. Есть же что-нибудь святое?

Шаря по углам, Алина натолкнулась на папку, распухшую от вырезанных картинок. Здесь оказалась целая коллекция знаменитых женщин — Мария Стюарт, Адриенна Лекуврер, Заира, Магдалина, Екатерина Медичи, Лавальер, Помпадур… Тут же она нашла ящичек с акварельными красками. Это восхитило Алину. Она любила раскрашивать, совсем неискусно, как девочка.

Она достала стакан воды, выбрала пачку картинок, очистила местечко на столе среди толстых книг по живописи и архитектуре и принялась за работу. Очень прилежно она раскрашивала в лиловый цвет платье Марии Манчины и в темно-зеленый — драпировку за нею. Несколько раз, подымая голову и слушая ветер и дождь, она боялась разрыдаться.

Когда совсем стемнело, Алина отложила кисточку. Пальцы ее онемели, но остались чистыми. Она пожалела, что около нее нет Юлия или Христины. У нее не было ни сил, ни желания двинуться с места.

Франуся пришла, зажгла лампу, говорила что-то, ушла, где-то шумела, спуская шторы, — Алина не слышала, Хлопнула входная дверь, вернулся Шемиот, прошел к себе переодеваться — Алина тоже не слышала. На веранде управляющий спорил с подрядчиком, а его собаки ожесточенно лаяли — и снова Алина ничего не слышала.

— Вы здесь, Алина?

Шемиот целовал ее пальчики, извиняясь. Проклятое хозяйство! Проклятая погода! Решительно, он болен из-за всех этих вечных историй с рабочими, поденщиками, управляющим. В конторе пахло дегтем, капустой и еще чем-то отвратительным.

Он еле держится на ногах.

— А вы что делали, Алина?

— Я тосковала.

— О городе?

— О вас.

— И потом?

— Раскрашивала акварелью картинки.

— Какое ребячество.

Он рассмеялся, Она все еще не приходила в себя от волнения.

— Ваш сын уехал?

— Да.

— Почему?

— Две причины. Первая — он хочет сделать предложение Христине. Вторая — я сам отослал его. Он мешал мне. А вы недовольны, дорогая?

— О нет, если вы это нашли нужным.

— Вы знаете, я немного боялся за вас.

— Вы?

— Да, после вчерашнего вы могли заболеть.

Алина улыбнулась, опуская глаза:

— Я здорова.

— Тем лучше, пойдемте в столовую.

После обеда Алину ожидал сюрприз — затопили камин в кабинете Шемиота. Сюда им подали чай, торт, варенье, ром. Свет от камина зажигал разноцветные огоньки на стеклярусном тюнике Алины — ее плечи, прикрытые белым шифоном, нежно розовели.

Шемиот слегка подался вперед, чтобы лучше разглядеть выражение лица Алины, и она скорее угадала, чем заметила, его быстро скользнувшую улыбку.

— Я огорчу вас, дорогая.

— Вы не можете огорчить меня, Генрих, я всему подчиняюсь заранее.