12 шедевров эротики

— Тем лучше, Алина… зеленый вас бледнит… О чем вы задумались?

— Я старалась понять вас, Генрих…

— Очень хорошо.

Она вскинула на него чуть-чуть рассерженные глаза.

— Есть минуты, когда я вас ненавижу… Шемиот весело расхохотался. Алина смягчилась. Она давно не видела его таким жизнерадостным.

— Ах… вас ничем не тронешь, Генрих…

— Разве?

Вечером они снова зажгли камин. Сюда им принесли столик с инкрустациями, на котором они играли в шашки некоторое время. Но Алина была рассеянна. Она проигрывала партию за партией. Потом они пересели ближе к огню и сидели в глубокой задумчивости, слушая ветер.

Шемиот внутренне колебался. День ему показался особенно приятным, Алина — обворожительнее, чем когда-либо. Он не знал, как ему поступить. Время не ждало его. Двенадцать часов! Алина молчала. Шемиот хотел настоять на своем. Они простились.

Сделав несколько шагов по коридору, Алина остановилась. Нет, он не звал ее. Нет… Наоборот, он сейчас же резко и длительно ручным колокольчиком позвонил Викентию. О, это слишком! Мужество покинуло Алину. И у себя, бросившись на постель, она рыдала, рыдала без удержу.

Пробуждение было ужасно. Веки опухли, цвет глаз из синего стал тускло-зеленым. Алина возмутилась. Зачем и для кого она сидит в этой дыре? Или она больше не девушка из порядочного общества, а жалкая тварь? Все нужно исправить, и немедленно. Сейчас она пошлет телеграмму Витольду, уложит чемоданы и выедет вечерним поездом. Дальше отсюда… дальше, на свежий воздух, к свежим людям. Забыть Шемиота, стереть, выкинуть из памяти эти дни.

Она лихорадочно оделась, открыла окно. Ее приводила и бешенство восхитительная погода — было солнце, полная тишина, земля пахла.

Где-то звенели птицы.

С отчаянием она вынула из шкафа свои платья. Но на упаковку вещей у нее не хватило решимости. Разве Генрих гонит ее? Почему она так торопится уехать? Она рискует потерять его. Нет, нет, это невозможно…

Франуся явилась, как всегда, с кофе. Вчера у нее была жаркая схватка с людьми на кухне. Викентий клялся, что между барином и барышней «нет греха». Он двадцать пять лет служил у барина и, хвала Богу, сам постилал ему кровать. Он с закрытыми глазами отличит, когда спали двое и когда один.

Ему не верили, над ним насмехались, а барышню поносили дурными словами. Франуся держалась того мнения, что каждая живет как хочет. Разумеется, ей, Франусе, даром давайте такого старика, так она откажется. Но… если барышня влюбилась, то… почему нет?… И она вступалась за барышню с яростью соучастницы.

Увидев, что Алина укладывается, Франуся очень смутилась. Иезус Мария! Барышня ни единым словом не предупредила ее… Она же только сегодня развела маленькую постирушку… она моет белье барышни.