12 шедевров эротики

Просили письмо к вам как-нибудь доставить. А от барыни наказ: не принимать вас ни под каким видом, — опуская смущенно глазки, заключила ловкая Нюша.

— Вот как, принимать не велено, — усмехнулся тот недоброй усмешкой. — Ну да, авось и без приемов как-нибудь справимся. Вот что, Нюша, хотите заработать двадцать пять рублей?

— Ой, что вы, барин, мы и так вами премного довольны, — жеманничала девушка, а у самой уже глаза зажглись алчным блеском.

— Словом, согласны? Прекрасно… Вот вам письмо. Найдите возможным передать его барышне и доставить мне от нее ответ. Только, конечно, без ведома Анны Игнатьевны.

Поняли?

— Как не понять. Будьте покойны, Максим Сергеевич, все будет исполнено в точности.

Однако, несмотря на свое обещание передать письмо Клео, Нюша долго не могла выполнить его. Анна Игнатьевна не отлучалась из комнаты дочери, пока горничная убирала спальню молодой девушки.

И только однажды ночью, когда измученная Орлова-мать заснула у себя в комнате, не забыв на ночь запереть на ключ спальню дочери, Нюша осторожно пробралась к комнате своей барышни и зашептала у нее под дверью:

— Клеопатра Львовна, вы не спите?.

. Я принесла вам письмо… Просуну под дверь… Прочтите, ответ отпишите и тем же манером мне отдайте… Вы подошли, барышня? Оченно хорошо… Вот я кладу письмо на пол.

Голые ножки Клео зашлепали за дверью, дрожащая рука подняла с пола большой конверт веленевой бумаги с художественной монограммой Арнольда на углу. Знакомый запах Peau d’Espagne[64] и дорогого табаку, исходящий от письма, заставил задрожать Клео."

"Вся трепещущая, она вскрыла конверт… Перед нею замелькали строки, написанные знакомым характерным почерком… В них был все тот же милый любовный вздор, полный страсти, тоски и призыва, заканчивающийся жалобой на жестокость бессердечной разлучницы.

«О, она злится на нас, твоя мать, злится за то, что ты, юная, свежая и прекрасная, отбила меня от нее, несмотря на все ее кажущееся обаяние, на ее талант и известность. Она мстит нам, моя Клео, моя очаровательная маленькая вакханка, и мы должны подчиниться ее произволу, так как иного выхода у нас нет», — так заканчивалось письмо Арнольда.

Оно подняло целую бурю в душе девушки. В бессильном бешенстве сжималось маленькое сердце… Опалило вновь жгучею ненавистью девичью грудь…

— Так продолжаться не может.

Я люблю Макса… Я не могу жить без него, — прошептала с отчаянием Клео, — и надо заставить мать во что бы то ни стало покориться нашему желанию. Заставить, не разбирая средств достижения.

И уже много раз за последнее время приходившая в ее юную головку мысль наведалась к ней снова. «О да, она знает теперь, что надо сделать. Она решится на этот шаг. Она ненавидит ее, свою мать, ненавидит так же страстно, как страстно любит Макса.