12 шедевров эротики

В один из таких молитвенных экстазов Орлова вспомнила о племяннице Христине. Вот кто может помочь ей, ее Клео. Если та кого-либо и уважает, если и считается с чьим-либо мнением, то только с Христининым, искренне почитая ее чуть ли не за святую.

«Да, конечно, Тинушка поможет спасти ее бедную заблудшую овечку, ее потерявшегося рыженького Котеночка», — со слезами умиления говорила себе мысленно Орлова, направляясь к Снежковым.

Избегая встречи с братом, она прошла в келейку племянницы. На ее счастье Христина оказалась здоровою. Бледная, худая, сухонькая, она с застенчивой улыбкой встретила тетку на пороге своей горницы и поцеловалась с нею трижды со щеки на щеку.

И вот, элегантная, изящная Орлова с плачем опустилась к ногам простенькой Христины и обняла ее колени, лепеча сквозь слезы и всхлипывания свою просьбу, свои признания…

Девушка выслушала все от слова до слова, нимало не удивляясь, по-видимому, этой необыкновенности.

— Хорошо, тетечка, я сделаю все от меня зависящее, чтобы уговорить сестрицу забыть того изверга и начать новую честную жизнь, — прошептала она. — И если Клеопушка послушает меня, недостойную рабу Господню, я буду счастлива помочь вам обеим, чем могу.

— Тогда поедем со мною, Тинушка."

"— Ваша воля, — тихо согласилась девушка и стала одеваться.

Переговорив с Авдотьей Тихоновной и пообещав ей еще до обеда доставить домой племянницу, Анна Игнатьевна с облегченным сердцем повезла последнюю к себе на Кирочную.

Анна Игнатьевна так стремительно вошла в комнату, что Клео не успела спрягать письма Арнольда, присланного ей две недели тому назад, которое она перечитывала ежедневно. И Орлову поразило сейчас выражение недетского горя в этом еще полудетском личике.

— Дитя, дитя, ты страдаешь. Бедная моя детка, поделись же со мною твоим горем!.. Ведь я же друг твой, Клео, твой единственный, преданный тебе друг. Приди ко мне, моя деточка… Открой мне свою душу, — говорила дрожащим голосом женщина, широко раскрывая объятия навстречу Клео. Но та с недоброй улыбкой только покачала головой.

— Если ты действительно друг мой, мама, отдай же меня ему… — произнесла она, твердо и с вызовом глядя в глаза матери.

Краска гнева залила смуглые щеки Орловой.

— Никогда, слышишь ли! Никогда не будет этого! И думать больше не смей о твоем совратителе! — резко выкрикнула она и топнула ногою. И, после минутной паузы, прибавила уже много спокойнее: — А теперь ступай, твоя двоюродная сестра ждет тебя… К нам приехала Христина, она ждет тебя в молельне; она желала бы поговорить с тобою.

— Что надо от меня Христине? — недоумевала Клео, входя в знакомую черную комнату, которую она посещала лишь в самых редких случаях.