12 шедевров эротики

Потерянная для него во всех отношениях, Моника все же была ему желанна, совсем иначе, чем прежде, но, может быть, даже больше…

Она угадала это и, с омерзением заметив странный блеск в его глазах, захотела довершить свою месть:

— Посмотрите на меня! О, не думайте, что меня интересует ваше суждение. Я хотела бы только, чтобы случившееся послужило вам уроком. Я могла бы простить вам ошибку… Но ваше восприятие жизни, суждение о мужчинах и женщинах, ваши идеи, все ваши помыслы… Презрение ко мне, которое в них сквозит. Ваше непонимание жизни, интеллектуальной жизни сердца и ума — вот что делает нас такими же чужими друг другу, точно мы люди разных рас. Вот это и следовало выяснить, пока не поздно. Страдание одного дня избавит нас от долголетнего горя.

— Но как же я должен был поступить?

— Во всем признаться мне… раньше.

— Но вы никогда не согласились бы…"

"— Кто знает, если бы вы мне объяснили… Я вас любила… Я постаралась бы понять.

Из глубины своего падения он видел, как рушатся мосты, но все еще защищался.

— Может быть… Я должен был почувствовать, что вы не похожи на других, что вы существо особенное.

— Ах, вы ошибаетесь! Мы все — девушки — жаждем откровенности и чистоты.

— Между тем бывают случаи — вот мой, например, — когда ложь необходима. Я поступал из святых побуждений, другие делают это из необходимых предосторожностей.

— По отношению к женщинам, — язвительно заметила Моника.

— И к мужчинам, — добавил он.

— Да неужели? Вы солгали бы одному из ваших компаньонов в делах?

— Это совсем другое дело.

Забыв на минуту свою боль, она поднялась до болезненного понимания огромной драмы, в которой в течение веков рабство одних противопоставляется деспотизму других…

Все женское достоинство возмущалось в ней при этой мысли.

— Вот она… ваша двойственная мораль! Одна для господ, другая — для рабынь.

— Есть разница…

— Та разница, что для нас брак и любовь важнее, чем для вас самое большое дело. В них вся наша жизнь.

— Есть различные степени развития, если вы предпочитаете…

— Ограниченность женского ума? Мелочность? Если бы это было и так, разве не вы в них виноваты? Но нет! Это не всегда обязательно и все-таки… Вы еще продолжаете считаться с вечными предрассудками прошлого. Не замечая, что все вокруг меняется.

— Прогресс? — усмехнулся он.

— Попросту условия существования, которые заставляют нас эволюционировать…

— Уж не к равноправию ли? Громкие слова!

Моника повторила с глубоким убеждением:

— Да, к равноправию. К равноправию, которого мы, может быть, и не добивались бы, если бы вы сами нас к этому не принуждали, и которое теперь нам стало необходимо как хлеб, как солнце. Понимаете вы теперь? Понимаете?

Они стояли друг против друга в сильном волнении.