12 шедевров эротики

И она страшно веселилась, играя в это устройство на новой квартире, отыскивая место для каждой вещи. Выдвигая ящики, она продолжала болтать:

— Нужно будет принести сюда немного белья, чтобы при случае иметь возможность менять его. Это будет очень удобно. Если меня захватит на улице ливень, я прибегу сюда сушиться. У каждого из нас будет свой ключ, и, кроме того, третий мы оставим у привратника на случай, если мы забудем наши. Я наняла на три месяца; разумеется, на твое имя, потому что я не могла назвать свое.

Тогда он спросил:

— Ты мне скажешь, когда нужно будет платить?

Она ответила просто:

— Уже уплачено, мой милый!

Оп продолжал:

— Значит, я твой должник?

— Да нет же, котик, это тебя не касается, это моя маленькая прихоть.

Он притворился рассерженным:

— Ну, нет! Я этого не допущу.

Она подошла к нему с умоляющим видом и положила руки ему на плечо.

— Прошу тебя, Жорж, мне доставит удовольствие, если наше гнездышко будет принадлежать мне, мне одной!.. Это не может тебя оскорбить. Ведь правда? Я хочу принести дар нашей любви. Скажи, что ты согласен, мой милый Жорж.

Она умоляла его взглядом, поцелуями, всем своим существом.

Он заставлял просить себя, отказываясь с рассерженным видом. Наконец, он уступил, находя, что, в сущности, она права.

Когда она ушла, он прошептал, потирая руки: «Нет, право, она мила», не пытаясь доискиваться в тайниках своей души, чем вызвано это мнение о ней именно сегодня.

Через несколько дней он снова получил «синюю бумажку», сообщавшую ему:

«Сегодня вечером приезжает муж из полуторамесячной командировки. Придется неделю не видеться. Какая тоска, мой милый!

Твоя Кло».

Дюруа был поражен. Он совсем забыл о том, что она была замужем. Вот человек, на которого ему хотелось взглянуть хоть раз, чтобы иметь о нем представление.

Он стал терпеливо ждать отъезда супруга, а пока что провел в «Фоли-Бержер» два вечера, закончившихся у Рашели.

Затем, однажды утром, снова пришла телеграмма, всего из четырех слов: «Сегодня, в пять часов. Кло»."

"Оба явились на свидание раньше назначенного времени. Она бросилась в его объятия, охваченная бурным порывом, покрыла страстными поцелуями его лицо, потом сказала:

— Если хочешь, когда мы наласкаемся вдоволь, повези меня куда-нибудь обедать.

Месяц только что начинался, и, хотя жалованье Дюруа было уже забрано вперед и он жил кое-как, ежедневно занимая всюду, где только мог, на этот раз он случайно оказался при деньгах и обрадовался возможности потратить что-нибудь на нее.

Он ответил:

— Да, конечно, милая, куда хочешь.

Около семи часов они вышли из дому и дошли до внешнего бульвара.