12 шедевров эротики

Это дало бы нам превосходную серию статей, очень своевременных.

Он ответил, усаживаясь перед тарелкой супа:

— Отлично, теперь этому ничто не помешает, когда рогоносец Форестье отправился на тот свет.

Она резко ответила сухим, оскорбленным тоном:

— Эта шутка более чем неуместна, и я прошу тебя положить этому конец. Я терплю ее и так слишком долго.

Он хотел иронически возразить, но в это время ему подали телеграмму, содержавшую всего одну фразу без подписи: «Я совсем потеряла голову, простите меня и приходите завтра в четыре часа в парк Монсо».

Оп понял и, внезапно преисполнившись радости, сказал жене, опуская телеграмму в карман:

— Я больше не буду этого делать, дорогая.

Это глупо, признаюсь.

И он принялся за обед.

Во время еды он повторял про себя эти слова: «Я совсем потеряла голову, простите меня и приходите завтра в четыре часа в парк Монсо». Итак, она уступила. Ведь это означало: «Я сдаюсь, делайте со мной, что хотите, где хотите и когда хотите».

Он засмеялся. Мадлена спросила:

— Что с тобой?

— Ничего особенного, я вспомнил одного священника, которого только что встретил, — у него была презабавная физиономия.

На другой день Дю Руа явился на свидание точно в назначенное время. На всех скамьях парка сидели люди, изнемогавшие от жары, и равнодушные няньки, которые, видимо, мечтали, пока дети играли песком на дорожках.

Г-жу Вальтер он нашел среди искусственных руин, возле которых был источник. Она ходила вокруг небольшой колоннады с беспокойным и подавленным видом. Как только он с ней поздоровался, она сказала:

— Сколько народу в этом саду!

Он обрадовался предлогу:

— Да, это правда; хотите, пойдем куда-нибудь в другое место?

— Но куда же?

— Все равно куда.

Сядем хотя бы в карету. Вы опустите занавеску с вашей стороны и будете в безопасности.

— Да, пожалуй, так будет лучше; здесь я умираю от страха.

— Хорошо, через пять минут вы найдете меня у выхода на бульвар. Я вернусь с экипажем.

И он быстро удалился.

Как только они очутились в карете, она тщательно задернула окошечко со своей стороны и спросила:

— Куда вы велели кучеру нас везти?

Жорж ответил:

— Не беспокойтесь ни о чем, он знает.

Он дал кучеру адрес своей квартиры на Константинопольской улице.

Она продолжала:

— Вы не можете себе представить, как я страдаю из-за вас, как я терзаюсь и мучаюсь.

Вчера я обошлась с вами жестоко в церкви, но я хотела во что бы то ни стало бежать от вас. Простили ли вы меня?

Он сжал ее руки:

— Да, да, чего бы я вам не простил, любя вас так, как люблю!

Она смотрела на него умоляющим взглядом:

— Послушайте, вы должны мне обещать, что будете уважать меня… что вы не… Иначе я не смогу с вами больше видеться.

Сначала он ничего не ответил; на губах его играла тонкая улыбка, которая так волновала женщин.