12 шедевров эротики

— Тяжело?

Он пожал плечами.

— Одна или две штуки. Там увидишь.

— Так. Я еще успею соснуть часок. А ты-то?

— Ну и я тоже посплю.

Он указал на охапку соломы прямо в углу перед собой, расстелил ее по земле и растянулся. Он увидел обнаженную ногу старухи, которая скользнула под одеяло, где старый Дюк лежал с полуоткрытыми глазами и притворно похрапывал.

— Покойной ночи, дружище! — крикнул он. В ответ он услышал движение под грудой листьев, рядом с собой.

— Вот тебе и раз, — сказал он, — это ты, Козочка?

Девочка поджала под себя ноги, повернулась на другой бок, не произнеся ни слова, и, в течение часа, когда он спал богатырским сном, бодрствовала, кусая себе ногти и глядя на него глазами дикой кошки.

Глазки 9

В условленное время старая Дюк спустила с постели свои ноги. Она надела юбку, накинула поверх рубашки кофту, обула свои голые ноги в большие башмаки, подбитые гвоздями, и пошла под навес взять тачку. Предрассветные лучи солнца сквозили между деревьями.

— Пора вставать! — крикнула она. Он не шелохнулся. Растянувшись на соломе, он испускал глубокое дыхание, и его грудь равномерно поднималась и опускалась.

Она грубо толкнула его.

— Уф! — произнес он, вставая.

И увидел старуху в проходе дверей, в тусклой белизне зари. Он протер глаза, зевнул и потянулся.

— По-моему, мать моя, Козочку тоже следует прихватить.

Груда сухих листьев заколебалась, встряхнулась, и Малютка встала в один миг. В ее каштановых взъерошенных, как вереск, волосах застряли отдельные соломинки. До колен спускались лохмотья ее дырявой юбки, подвязанной на плоском и тощем животе. Ее плоская грудь напоминала грудь мальчика, и ее ноги были прямы и не носили следов икр.

Она набросила на себя подобие кофты, состоявшей из лоскутков, перекинула через голову ремень и стала толкать перед собой тачку, уминая голыми ногами покрытую росой траву.

— Я, — сказал Ищи-Свищи, — пройду здесь. Мне так надобно. Мы встретимся у Круглого Дуба, как мы условились.

Сероватые испарения зари окутывали листву и ползли по лицу земли бледной морозной мглой. Скрывавшийся сумрак застрял в чаще леса в стволах деревьев. И вот свет расширил себе, словно ударом топора, проход между деревьями. Внезапно поднялся шум голосов из бледно-зеленого моря листвы, которая медленно заколебалась, с каждым мгновением усиливая свое качанье.

Ищи-Свищи пришел еще до восхода солнца на лужайку.

Сияние восходящего светила казалось как бы страшным трепетом влюбленного тела. Золотое озеро простиралось над лесом, медленно теряясь в голубых краях неба, а с запада тянулись белые клочья перистых облаков, как рябая песчаная отмель на море, и, казалось, плыли по воле ветра в возрастающем блеске утра.

Ищи-Свищи весело выругался.