12 шедевров эротики

Он просил Жермену позволить ему питать надежду, и в голосе его чувствовалась настойчивость; откинувшись на спинку сиденья, она обернулась к нему вполоборота, небрежно опустила руки над крылами пролетки и сидела задумчивая, молчаливая и глядела как будто вдаль, приподняв ресницы.

Было бы странно, если бы он женился на ней в один прекрасный день… И неясная мысль стать женою этого человека возникла в ее голове. Однако была пора принять решение. Связь с тем другим человеком не могла же длиться вечно. Их тайна, в конце концов, разоблачится.

Она обдала его быстрым взглядом, как бы желая выяснить себе, какое будущее он ей сулил.

В сущности он не был ни дурен, ни красив, но в его бархатном взоре светилась ласка и влажный блеск, какой она видела лишь у служителей храма. Он сказал ей про свое отвращение к кабакам. Он не любил и плясать на деревенских праздниках; сама свершившая поступок, она тем лучше умела ценить его благоразумие и заранее радовалась, что у нее будет такой скромный, степенный муж, который познакомит ее с радостями упорядоченной семейной жизни. К тому же этот человек говорил словно по книге, и она любовалась им, чувствуя в то же время между ним и собой затаенную и необъяснимую неловкость.

Он все настаивал, держа ее руку в своих. И они проехали так сотню шагов, касаясь пальцами один другого, оба молчаливые. Матье покачивался на сиденье и, как услужливый брат, делал вид, что ничего не видит, понимая, что судьбе нужно немного помочь свершить свои предначертания.

Вдруг позади них из мглы кустарников вынырнула черная фигура. На краю шоссе стоял человек и впивался глазами в мрак ночи.

Глава 25

Уже два дня он ждал ее безумно, шагая от фермы к домику Куньоль, с мрачным отчаянием чувствуя, как слабеет прежняя любовь, и вот внезапно, как виденье, она промелькнула.

Его драгоценное существо, его Жермена! Она ехала там, почти прильнув к лицу какого-то мужчины. Она, она!..

Он привскочил, как оглушенный громом, объятый яростью, чувствуя, что все вращается вокруг него, не сознавая, жив ли он еще и не было ли внезапное появление Жермены лишь дьявольским наваждением. Стоять ли ему, сложа руки, или ударить… Но факт был ясен, и яркая ужасная действительность нахлынула на него. Жермена обманывала его с этим человеком.

Проехавшая пролетка увозила их ласки. Быть может, их кожа хранила трепет поцелуев.

А он, глупец, ждал ее по целым дням и ночам. С необычайной ясностью пронеслись в его уме воспоминания, то время, когда он сидел с нею в маленькой лесной лачужке; очаровательные дни, когда они вначале так долго бывали вместе, затем все более и более редкие встречи, когда она приходила скучная, вялая, безжизненная, тогда как он готов был вечно ласкать и лелеять ее.

Смесь злобы и муки перекосила его лицо судорожной гримасой.