12 шедевров эротики

Это преступление вызывает удивление у властей. По-видимому, оно было совершено с удивительной ловкостью, без сомнения, профессионалами… из Парижа. Видно, что прокурор ведет дело очень вяло, только для формы. Убита маленькая бедная девочка, нечего особенно стараться… Имеются все основания думать, что ничего никогда не найдут и что дело будет прекращено, как и многие другие, тайна которых осталась нераскрытой.

Я не удивилась бы, если бы барыня заявила, что ее муж виновен в преступлении. Это смешно, но, кому же лучше знать, как не ей. После этой новости она какая-то странная стала.

Она бросает на барина необыкновенные взгляды. За столом, я заметила, она вздрагивает, когда раздается звонок.

Сегодня после завтрака барин заявил, что хочет уйти. Она его удержала.

— Ладно, можешь дома посидеть. И чего тебе все носиться?

Она даже целый час прогуляла с ним по саду. Понятно, тот ни о чем и не догадывается… Вот простофиля!

Мне захотелось узнать, о чем они говорят, когда бывают одни. Вчера вечером я минут двадцать простояла за дверью, когда они сидели в зале. У барина, я слышала, шуршала газета в руках, барыня за маленьким столиком писала свои счета.

— Сколько я тебе дала вчера? — спросила барыня.

— Два франка, — ответил барин.

— Ты уверен?

— Ну да, моя милая.

— У меня не хватает тридцати восьми су.

— Я не брал.

— Нет… это кошка…

Ни о чем больше они не говорили."

"Жозеф не любит, чтобы говорили на кухне о маленькой Кларе. Когда мы с Марианной поднимаем этот вопрос, он тотчас меняет разговор или не принимает в нем участия. Ему скучно становится… Я не знаю почему, но меня все более и более преследует мысль, что Жозеф совершил это убийство. У меня нет никаких доказательств, никаких указаний, которые могли бы дать повод к таким подозрениям… никаких указаний, кроме его глаз, никаких других доказательств, кроме того легкого движения, которое он сделал, как будто от неожиданности, когда я, вернувшись от лавочницы, в первый раз внезапно назвала ему имя убитой и изнасилованной маленькой Клары.

Однако это подозрение, подсказанное мне исключительно моим чутьем, разрастается и превращается в возможный и затем в действительный факт. Я ошибаюсь, наверное. Я стараюсь убедить себя, что Жозеф «золотой человек». Я повторяю себе, что это плод расстроенного воображения, моей романтической фантазии. Но ничего не помогает. Против моей воли это впечатление остается, не покидает меня ни на одну минуту и преследует, как неотвязная мысль. И у меня является неодолимое желание спросить Жозефа:

— Скажите, Жозеф, это вы изнасиловали маленькую Клару в лесу? Это вы, старая свинья?

Преступление было совершено в субботу… Я вспоминаю, что Жозеф приблизительно в этот день ходил в Районский лес за землей из-под вереска. Его не было целый день.