12 шедевров эротики

И его друг, церковный сторож, не приходил каждый вечер к нему в комнату так себе, из-за пустяков, только затем, чтобы побеседовать с ним о благодеяниях антисемитства… Как опытный, терпеливый, осторожный и аккуратный человек, Жозеф прекрасно знал, что такие маленькие ежедневные кражи к концу года составляют крупную сумму, и я убеждена, что таким образом он утраивал, учетверял свое жалованье — чем никогда нельзя пренебрегать. Я понимаю, что есть разница между такими мелкими кражами и таким смелым грабежом, какой был произведен в ночь на 24 декабря… Это только доказывает, что он был не прочь поработать и в крупном масштабе… Откуда я знаю, не принадлежал ли тогда Жозеф к какой-нибудь воровской шайке? Как я хотела и как еще и теперь хочу знать все это!

С того вечера, когда его поцелуй был для меня как бы признанием в совершенном им преступлении, когда он вдруг выказал мне доверие, Жозеф опять стал все отрицать.

Напрасно я вертела его туда, сюда, ставила ему западни, окружала его ласками и нежностью — он больше не выдавал себя… И он также поддерживал безумную надежду барыни найти свое серебро. Он составлял планы поимки воров, припоминал и восстанавливал все подробности воровства; и он бил собак, которые не лаяли, грозил кулаками ненавистным, воображаемым ворам, как будто бы он видел их убегающими там вдали, на горизонте… Я уже не знала больше, что думать насчет этого непроницаемого человека… Один день я верила в его преступность, другой день я верила в его невиновность. И это меня ужасно раздражало.

Как и в прежние времена, я зашла раз вечером в комнату Жозефа:

— Итак, Жозеф!..

— Ах! это вы, Селестина!

— Почему вы со мной больше не разговариваете? Вы как будто избегаете меня…

— Вас избегаю?.

. Я?.. О, милосердный Боже!..

— Да… с того знаменательного дня…

— Не говорите больше об этом, Селестина. У вас слишком дурные мысли…

И он грустно покачал головой.

— Ну, Жозеф… Вы хорошо знаете, что это была шутка. И разве я любила бы вас, если бы вы совершили такое преступление!.. Мой милый Жозеф…

— Да… да… вы умеете подделываться, выведать… это не хорошо…

— И когда мы уезжаем? Я не могу больше жить здесь.

— Не сейчас… нужно еще подождать…

Немножко задетая, я сказала тоном легкой досады:

— Это нелюбезно с вашей стороны! Вы совсем не желаете, чтобы я поскорее стала вашей…

— Я? — пылко воскликнул Жозеф, — что вы говорите, побойтесь Бога… Но я сгораю… я сгораю от этого желания!.

.

— Ну, в таком случае, уедем…

Но он настаивал на своем, не пускаясь в дальнейшие объяснения.

— Нет… нет… это еще невозможно…

Тогда я, конечно, подумала:

— В конце концов он прав. Если он украл серебро, то он не может теперь ни уйти, ни устроиться… это возбудило бы подозрения.