12 шедевров эротики

Некто, пытавшийся что-то сказать, неизвестно что, был ошикан, и Жозеф, бросившись на него, ударом кулака разбил ему губы и вышиб пять зубов… Избитый ударами сабли, растерзанный, весь залитый кровью, полумертвый — несчастный был выброшен, как негодный сор, на улицу, все при тех же криках: «Да здравствует армия! Смерть жидам!» Бывают минуты, когда я начинаю чувствовать страх в этой атмосфере убийства между всеми этими зверскими лицами, пьяными от выпитой водки и от жажды убивать… Но Жозеф меня успокаивает:

— Это пустяки, — говорит он, — это нужно для дела…

Вчера Жозеф вернулся с рынка в очень веселом настроении и, потирая руки, заявил мне:

— Дурные вести.

Говорят о войне с Англией.

— Ах, Боже мой! — воскликнула я. — Неужели будут бомбардировать Шербург!

— Браво! Прекрасно! — посмеивался Жозеф… Только мне пришла в голову одна идея… богатая идея…

Я невольно задрожала. Он, вероятно, задумал опять какое-нибудь крупное мошенничество.

— Чем дольше я смотрю на тебя, — сказал он, — тем больше я говорю себе, что у тебя совсем не голова бретонки… У тебя скорее голова эльзаски… Что? Это была бы не дурная картина за прилавком?

Я была разочарована.

Я думала, что Жозеф мне предложит какую-нибудь ужасную вещь. Я уже заранее гордилась тем, что буду соучастницей в каком-нибудь смелом предприятии… Каждый раз, когда я вижу Жозефа задумчивым, моя голова мгновенно воспламеняется. Я представляю себе трагедии, ночные нападения, грабежи, обнаженные ножи, раненых людей, хрипящих в лесном кустарнике… А тут дело шло только о рекламе, о маленькой вульгарной рекламе…

Заложив руки в карманы, в лихо надетом берете, Жозеф забавно покачивался передо мной на каблуках:

— Ты понимаешь? — настаивал он.

 — Во время войны… очень красивая, хорошо одетая эльзаска — это воспламеняет сердца, это возбуждает патриотизм… И нет ничего лучше патриотизма, чтобы опаивать людей… Ну, что ты об этом думаешь? Я помещу твой портрет в журналах… и даже, может быть, на афишах…

— Я предпочитаю оставаться одетой, как светская дама! — ответила я немножко сухо.

По этому поводу мы заспорили. И в первый раз мы употребили в разговоре друг с другом сильные выражения и бранные слова.

— Ты так не важничала, когда сходилась со всяким, с первым встречным мужчиной, — кричал Жозеф.

— А ты… когда ты… лучше оставь меня, а то я скажу слишком много…

— Развратница!

— Bop!

Вошел посетитель… Больше мы ни о чем не говорили… А вечером в объятьях и поцелуях был заключен мир.

— Я закажу себе красивый костюм эльзаски из шелка и бархата… В сущности я совершенно бессильна против воли и желания Жозефа. Несмотря на этот маленький порыв возмущения, Жозеф покорил меня, властвует надо мной.