13 минут

 – И если ты нас не избегаешь, то почему ты сказала, что тебе нужно было сходить в больницу в прошлую субботу, а сама не пошла? Я видела, как Бекка выходила из твоего дома. Почему ты не могла просто сказать, что не хочешь нас видеть?

Ханна посмотрела на Бекку:

– Это было на день рождения моей мамы. Я думала, что ты встречаешься с Эйденом после кафе. Ты же сказала, что эсэмэска была от него.

– Я этого не говорила. – Бекка внезапно осознала, что ее тогдашнее оправдание, будто бы это не совсем ложь, ничего не стоило. Почему они пришли сюда в обед? Почему она не разобралась со всем этим дерьмом сама? Даже если бы свет оказался не на месте, это все же было бы лучше, чем весь этот ужас.

 – Ты сама это предположила, а я не хотела говорить, что это Таша, чтобы тебя не расстраивать. – Это звучало так банально. Да и было банально.

– Вот видишь! – сказала Дженни, глядя на Ханну.

Несколько секунд было тихо. Пять девочек замерли в молчаливом противостоянии, содержимое душевных ран вытекало в воздух, делая его тяжелым. А потом Ханна очень медленно подошла к столу и взяла свою сумку.

– Ханна… – начала было Бекка, но подруга отвернулась и направилась к двери.

Она чувствовала себя самым настоящим дерьмом. Она и была дерьмом. Эйден ее бросил, а теперь Ханна ее возненавидела. «Молодец, Бекс, – мысленно произнесла она. – Королева провалов. И ты сама во всем виновата, потому что была такой сукой».

Дженни, казалось, сейчас скажет что-то еще, но тут прозвенел звонок, и она промолчала. Бекка испытала такое облегчение, что едва не упала на пол. Конец перерыва!

Дженни и Хейли молча направились к выходу. Хейли обернулась и наградила Бекку и Ташу долгим ледяным взглядом, а потом вышла вслед за взвинченной Дженни.

– Что, блин, происходит с Дженни? – спросила Таша. – Это чувство вины? Из-за случившегося в ту ночь? Она точно ненормальная.

– Да уж. – Бекка слушала вполуха.

Она напишет Ханне, когда у них будет английский. И все ей объяснит. Она станет ей хорошей подругой. Расскажет про всю эту фигню с Барби и почему была такой отстраненной. Она расскажет, что Эйден знал Николу Монро. Она расскажет ей все, что уже должна была рассказать своей лучшей подруге.

Бекка знала, что такие мысли приходят от отчаяния, и еще она знала, что, скорее всего, уже невозможно что-то исправить.

Она видела выражение лица Ханны. Обиженное, но и злое. Никому не нравится, когда его жалеют, – Бекка знала это из собственного опыта – и никому не нравится, когда ему врут из жалости. Она же сделала и то и другое.

– Не переживай, – сказала Таша. – Все утрясется.

– Я знаю.

Бекка попыталась улыбнуться. Ее мутило. На самом деле она так не думала. И теперь она уже не считала, что переписка на английском что-то даст. А еще ей не хотелось встречаться с Хейли и Дженни.