13 минут

Она не знала, что добавить к этому. Она любила мисс Бордерс, но разве та могла понять их? Она, наверное, даже не помнит своих школьных друзей.

– Знаешь, семиклассники редко ссорились так, как вы. – Теперь учительница смотрела на Бекку, но в ее взгляде не было жалости. Они могли с тем же успехом обсуждать какое-то телевизионное шоу, а не постепенное разрушение жизней подростков. Это была просто беседа. Беседа о важном, но не более. Бекка почувствовала себя немного лучше. – Случались споры и слезы, они ругались, а потом мирились, – продолжала мисс Бордерс, – но семиклассники, как правило, все еще в восторге от взрослой школы, чтобы становиться по-настоящему озлобленными.

Это проявляется ближе к девятому классу.

– Наверное, я просто невезучая, – пробормотала Бекка. Она наклонилась вперед, сконцентрировавшись на небольшом участке холста, где река встречалась с берегом.

– Это странно, – заключила мисс Бордерс.

«Она, очевидно, будет говорить, пока не допьет чай», – подумала Бекка.

– То, как все получилось. Из вас троих мне не нравилась только Наташа. Я знаю, что не должна этого говорить. Непрофессионально. – Мисс Бордерс подмигнула Бекке.

 – Но это правда. И, честно говоря, она мне до сих пор не нравится, хотя она столько всего пережила. Меня всегда поражало, насколько она испорчена. Нельзя позволять детям все, что им хочется. Это портит характер. А я не уверена, что он у нее изначально был идеальным.

– У Таши очень хорошие родители, – сказала Бекка. Даже сейчас она все еще продолжала ее защищать.

– Уверена, что это так.

– Но вы правы, – признала Бекка. – Она легко обводит их вокруг пальца."

"– Не только их. – Мисс Бордерс слегка отклонилась к спинке стула.

 – Я никогда не понимала, почему вы обе, а потом и Дженни, так ею восторгались. По-моему, в ней нет ничего особенного. Ты и Хейли, ну, вы были нормальными детьми. А между вами была Наташа. Такая сдержанная.

– Я все это уже плохо помню, – сказала Бекка. – Мы были просто детьми. – Она не отводила глаз от картины, но почувствовала саркастический взгляд мисс Бордерс.

– Впрочем, она была очень симпатичной. Как и Дженни. А вот красота Хейли особенная, холодная. Задолго до того, как это стали замечать, она уже созревала у нее под кожей, ожидая, пока проявятся ее высокие скулы.

Я бы хотела написать портрет Хейли.

– Теперь, наверное, можете. У нее не такой уж плотный график.

– Язвительность тебе не идет, Ребекка.

– Но вы же знаете, что она сделала!

После этой фразы на несколько секунд повисло молчание, и сначала Бекка подумала, что мисс Бордерс стало неловко, но потом поняла, что она все еще была погружена в воспоминания, просеивает и сортирует их.

– Хейли очень расстроилась, когда вы переругались.

– Думаю, не очень, – сказала Бекка и пожала плечами.