13 минут

– Тебя это волнует? Или теперь, когда ты осталась без друзей, она тебе снова понадобилась?

Бекка шагнула назад, шокированная этими словами."

"– О да. До меня дошли слухи. Не только на мою девочку выливается столько ненависти в «Facebook», так ведь? – Глаза у мамы Хейли были красными, а темные мешки под ними свисали так сильно, что казалось, они лежат на ее впавших щеках. – Что такое? Язык проглотила, мисс детектив? Думаешь, ты такая умная, да? Боже мой, что же ты наделала! Дженни в психиатрической клинике, а моя Хейли совсем сломалась. Она теперь на наркотиках, ты знала? Ты об этом знала? – Она ткнула своим тощим пальцем в сторону Бекки.

 – Сломалась. – Она постучала себя кулаком по груди. – Тут. Она практически ничего не понимает, просто сидит и что-то бормочет. Но она говорит о тебе и Дженни. До сих пор переживает за тебя. После всего этого. А со мной она отказывается видеться. Говорит, что в этом нет смысла. – Она подалась вперед и, схватив Бекку за руки, стала трясти, пока сумка не соскочила с ее плеча. – Ты можешь понять, как это? Ты можешь понять, какой беспомощной я себя чувствую?

У нее внезапно иссяк запал, и она разрыдалась, резкие звуки, казалось, вырывались из самой груди.

Она осела на землю, превратившись в бесформенную кучу, разжала пальцы, и ее рука скользнула по ноге Бекки.

Бекка беспомощно огляделась. Ей стало плохо, и она не знала, что делать. В конце концов она присела рядом с этой хрупкой женщиной.

– Вам нужно вернуться в дом, – сказала она как можно мягче. Она хотела ее обнять, но боялась, что та набросится на нее. – Можно я помогу вам?

– Она говорит, что Дженни права. – Она наверняка видела свой личный ад, и Бекка подумала, не пьяна ли она.

Скорее всего. – Она говорит, что это ее вина. Не стоило думать, что они все могут исправить. А теперь Ханна и Питер Геррик мертвы. – Она говорила, всхлипывая. – И она не хочет мне это объяснить. Говорит, что ей никто не поверит. Она не хочет никого видеть. – Всхлипы усилились, они словно вырывались из глубины души. – Я так боюсь, что она там умрет.

– Простите. – Бекка не знала, что еще сказать.

Она не чувствовала себя виноватой из-за Хейли, но винила себя за всю эту боль. Ноги у Бекки уже занемели, их начало покалывать, но она продолжала сидеть на корточках возле миссис Галлагер, пока та не перестала плакать.

Женщина тяжело вздохнула, вытерла нос тыльной стороной кисти, а потом подняла глаза на Бекку. Она выглядела изможденной, очевидно, подобные эмоциональные срывы в последнее время случались часто.

– Я тебя ненавидела, – сказала мама Хейли, тоже сев на корточки. – Мне кажется, до сих пор ненавижу.

И тут у Бекки из глаз брызнули слезы. Взрослые не ненавидят подростков. Они не должны. И Бекка не сделала ничего плохого.

– Но она – нет.