13 минут

Окурки, обертка от шоколадного батончика. Пока я болтала с Мейси и Эллой (Рут Путнем и Мерси Льюис – обе изливали на нас с Дженни свой восторг, будто, получив эти роли, они стали почти что Барби), могу поспорить, Дженни тоже об этом думала. У нее покрасневшие глаза. Слезы? Недостаток сна? Наркотики? Зная Дженни – а я ее знала, – это, скорее всего, наркотики, но, может, и всё вместе. Может, мне снилась темнота, а ей – лес.

Я осмотрелась в поисках Хейли – за это время насчитала тринадцать тонких деревянных панелей на стене, – она была в другом конце зала, репетировала с Джеймсом Энсором.

Им нужно было сымпровизировать ненаписанную сцену, где Элизабет узнает о романе Проктора с Эбигейл, то есть со мной. Она подняла глаза, будто почувствовала, что я смотрю на нее, и нерешительно улыбнулась, а я задалась вопросом, часто ли она смотрит в мою сторону. Шутки ради я не ответила ей тем же. Она побледнела. Мне было это видно даже на таком расстоянии.

Они мои Барби. Тут моя власть. Пока еще.

Бекка сидела в сторонке за столом, чертя схемы на большом листе бумаги. Ханны рядом с ней не было. Она была где-то за кулисами, перебирала костюмы в шкафу и доставала заготовки для мизансцены и панелей.

Тем не менее я слышала, как она говорила Бекке, что будет делать. Интересно, они ругались? Ханна пыталась быть жесткой, но она всегда чувствовала чужую боль.

Бекка метнула взгляд вверх, наверное, к занавесу и такелажу, раздумывая, что она может с этим сделать. Она на самом деле очень креативная, хоть у нее все и основывается на логике – как раз то, что нужно нашему театру. Так как это школа исполнительских искусств, музыкальное и драматическое отделения приносили больше всего прибыли.

Местные любительские труппы (насколько это трагично? Печальные обломки людей, цепляющихся за давно ушедшие мечты) использовали наш зал для своих летних выступлений, когда школьники были на каникулах."

"Во время перерыва, когда остальные сбились в кучку, я подошла к ней. Сказала, что это хорошо выглядит, хотя не совсем понимала, что передо мной. Она делала зарисовки углем, и это было, как будто ты видишь дизайнерский эскиз платья и пытаешься представить, как эта вещь будет выглядеть в реальности.

– Я думаю сделать сцену в центре, – сказала она, – чтобы зрители сидели со всех сторон.

Тогда основной состав все время будет на сцене, и актеры, когда они не задействованы, просто будут отходить в сторону и наблюдать за происходящим.

– Это круто, правда, – сказала я, действительно так считая. – Это умно. Акцентирует внимание на том, что общество всегда наблюдает за каждым.

Она улыбнулась.

– Правда, нужно, чтобы еще мистер Джонс это утвердил.

– Что это?

Мы обе подняли глаза на Хейли. В ее тоне звучало скорее любопытство, чем недовольство.

– Вот здесь.