1941. Время кровавых псов

Севка сел на заднее сиденье и вытер лоб. Водитель молча протянул ему бутылку с водой, Севка сделал большой глоток и с удовольствием почувствовал, как напряжение его покидает. У него получилось. Вот никто не заметил.

Он сделал первый шаг к тому, чтобы стать в этом мире… в этом времени своим. Севка посмотрел на орден на левой стороне груди, потрогал его пальцем. И удивился, что очень приятно прикасаться к красной эмали ордена. И подумал, что как бы там ни было, а он этот орден заслужил. Он ведь и на самом деле сделал все, за что его хвалил генерал. Да, пусть другого на его месте награждать не стали бы, просто не заметили бы в сутолоке боев.

Но ведь и в обычной жизни происходит именно так… И, совершив нечто значимое, нужно еще сделать так, чтобы это заметили.

Он ведь не украл этот орден, не выпрашивал. Он его заслужил. А то, что комиссару понадобилось это награждение зачем-то… Это проблемы того самого комиссара.

А Севка…

– На выход, – скомандовал Никита, открывая дверцу машины.

Они, оказывается, уже приехали. Дом был шестиэтажный, улица поуже и поспокойнее. Севка вылез из машины и вдруг испытал сильнейшее желание рассказать недобро глядевшему на него Никите, что в его, Севкино время, таких пустых улиц в Москве… да и в Харькове тоже, уже не бывает.

Но сдержался.

Они поднялись в старинном, заключенном в сетку лифте со стеклянными стенами и дверью.

Никита нажал медную кнопку звонка возле высокой двери, обитой кожей, но замок открыл сам, своим ключом.

В квартире пахло кофе и старыми книгами.

– Евграф Павлович! – позвал Никита с порога.

– Да, – послышалось изнутри.

– Я привез Всеволода Залесского.

– Проходите в комнату, я сейчас… – ответил старческий голос из глубины квартиры.

– Я позже, через час-полтора. – Никита подтолкнул Севку вовнутрь квартиры и закрыл за ним дверь.

– Евграф Павлович! – сказал Севка и повторил громче: – Евграф Павлович!

Коридор напоминал библиотеку. Полки с книгами занимали стены от пола до потолка, золоченые корешки тускло отсвечивали за стеклом в неярком свете, проникавшем через открытую дверь в глубине коридора.

Из двери появился невысокий, сухонький старичок в сером костюме. Протянул руку и ответил на рукопожатие неожиданно сильно.

– Вы, полагаю, тот самый Всеволод Александрович? – осведомился старик, не выпуская Севкиной руки.

– Тот самый, – сказал Севка.

– А меня зовут Евграф Павлович. Да вы, как я понял, это знаете. Проходите пока в гостиную. – Евграф Павлович указал рукой в конец коридора. – А я освобожусь буквально через десять минут. Кухня, знаете ли, требует внимания.

Гостиная также была заставлена книгами, на этот раз в высоких, до самого потолка, шкафах. Комната была высоченная, метра четыре с половиной, а то и все пять. В углу стояла деревянная лесенка.