1941. Время кровавых псов

Или мы просто не можем понять… просто не хватает информации для построения полноценной гипотезы. И нам остается…

– И нам остается ехать этой ночью в Москву, к вам, и ждать…

Севка проснулся около полуночи. Он бы еще спал, но Костя вошел в комнату, включил верхний свет и тронул Севку за плечо.

– В задницу, – не открывая глаз, сказал тот.

– В машину, – возразил Костя. – И в Москву… Тебе нравится Москва? Мне – очень. Все никак не могу к ней привыкнуть…

– Что так? Ты разве не в Москве живешь? Жил до войны?

– Нет, конечно… Средняя Азия, Дальний Восток… К Москве попал уже перед самой войной… Ты вставай, времени совсем нет.

Севка сел, свесив ноги на пол, медленно открыл глаза. Голова гудела, за правым ухом пульсировала боль. Севка осторожно пощупал рукой. Шишка. Небольшая, но вполне серьезная.

– Это кто меня? – спросил Севка.

– Никита, а что?

– Ничего, – сказал Севка, вставая. – Форма одежды?

– Чистое, красивое, с орденом, портупеей и кобурой. И у тебя есть на переодевание пять минут.

– А иначе? – спросил Севка, собираясь отыграться хоть так, словесно. – Меня расстреляют?

– Зачем? Тебя вырубят, стреножат, сунут в машину… – лениво перечислил Костя.

 – Тебе нужны лишние хлопоты? А кроме того, Евгений Афанасьевич просил передать, что твоя учеба закончена и пора прекратить строить из себя гимназистку и приниматься за работу. Со всеми вытекающими…

– Какими именно?

– Денежное содержание, например… Или расстрел за невыполнение. В общем, служба.

– А я присягал независимой Украине, – возразил Севка. – По закону…

– Ты присягу принесешь только через хрен знает сколько лет, Сева, – засмеялся Костя.

 – А расстрелять тебя могут хоть сегодня. Мне будет тебя жаль, но к дереву я тебя привяжу. Слезами умоюсь, а повязочку на глаза нахлобучу и буду стоять рядом, пока…

– И кто же меня пристрелит? – Севка встал и стащил с себя мятую, порезанную гимнастерку. – Никита?"

"– А пусть это будет для тебя приятным сюрпризом, если что. – Костя хлопнул Севку по плечу. – Ты одевайся, думай и через четыре с половиной минуты появись возле машины. Доступно?

– Более чем, – ответил Севка. – Более чем…

«Действительно, – подумал он, стаскивая сапоги и галифе, – какого хрена я выделываюсь? Решил умереть? Сбежать и попытаться где-то пристроиться, используя новые знания и умения?» Но эти новые знания как раз и подсказывают ему, что ни хрена не получится у него спрятаться.

Да и зачем? Ради чего? У него есть… появилась работа. Крыша, если хотите, появилась, и не самая плохая, между прочим. Нет, добрый Евгений Афанасьевич, конечно, и на ноль помножить может, и на смерть послать, но это все равно будет не фронт и не лагерь где-нибудь за Уралом.