1941. Время кровавых псов

Присядьте, отдохните. Мы еле сюда успели. В самый, можно сказать, последний момент.

– Что… что происходит? – выдавил Егоров, ощупывая затылок. – Кто вы?

– Мы – из штаба фронта. Получили информацию о немецком агенте, который должен был спровоцировать…

– Немецком агенте… – повторил за Орловым военинженер. – Значит, я мог…

– Ничего страшного, Артем Егорыч. Абсолютно ничего страшного. Сейчас мы все здесь закончим и отправимся на аэродром. Там на самолете – в тыл. Ваш помощник, Мовсесян, весь просто извелся… Душевный человек. Это он сказал, что к вам приходил капитан Сличенко…

Егоров усмехнулся.

– Что-то не так?

– Мовсесян… Ашот Гамлетович не знал, что у меня был Сличенко. Не знал…

– Да… – протянул разочарованно Орлов. – Ошибочка вышла. Ну да ладно. Важно для вас сейчас что? Правильно, важно, чтобы все это… – Орлов обвел руками вокруг себя, – чтобы все это не попало к немцам. Особенно снаряды.

– Значит, – прошептал Егоров, – вы – не немцы?

– Да какие мы немцы!"

"Севка отошел к краю островка и махнул снайперам, подзывая. Ребята помахали руками и двинулись к острову, держа винтовки над головами.

– Закурить не найдется, товарищ лейтенант? – Сзади к Севке подошел Репа. – Я, вообще-то, не курю, но тут… Иногда балуюсь.

– И я не курю, – не глядя на него, сказал Севка. – Это тебе когда приказали всех завалить?

– На инструктаже… Вы вышли со старшим сержантом, а мне как раз и приказали… А что?

– Ничего, – сказал Севка.

– Они же предатели, – сказал Репа. – Раньше им думать было нужно…

– Раньше, – кивнул Севка. – Или позже…

Он оглянулся назад, на машины. Ребята из группы о чем-то переговаривались возле начала гати. Никита, Костя и комиссар стояли в стороне и вроде бы помогали Евграфу Павловичу переодеваться.

Орлов что-то говорил Егорову. А Сличенко…

Пуля пробила ему легкое и прошла возле самого сердца. Он рухнул на землю и на минуту потерял сознание. А потом пришел в себя.

Весь мир вокруг был заполнен серым дымом – сухим и шершавым. Дым заполнил рот Сличенко и забил грудь. Дышать было больно. Очень больно.

«Вот так, – сказал себе Сличенко. – Глупо получилось. Глупо…» Как он мог поверить этому старлею?..

Нелепо так дал ему спички… вышел из машины, чтобы поглазеть на старика в погонах…

Земля под капитаном вращалась, небо над ним вращалось.

Его убили, и он сейчас летит в небо… Нет, он лежит… небо его не принимает, и земля не принимает… крутится, пытается выскользнуть из-под него… а установка совсем рядом… в двух шагах… и никто не видит… они думают, что Сличенко умер… а Сличенко не умер, его небо не приняло… и земля не приняла… это непорядок…

Сличенко попытался ползти, протянул правую руку, схватился за траву и попытался подтянуться. Пучок травы остался у него в горсти.