2 раза за 25 суток

По идее, все должно было пройти без сучка и задоринки, болотинцевы должны были осознать, что наши тоже не лыком шиты, у кого еще есть такое развлечение? Но автор как всегда, обижает и обижает нашу героиню, как тут промолчишь?!

– Кипишь? Едрить твою кобылу? – фыркнула старшая из команды гостей. – А мы-то думали, у вас тут культурное заведение, – мадам скривила такое лицо, что даже слепому стало бы понятно, что она обо всех них думает.

– Да, книжка-то и неинтересная совсем! Санта-Барбара какая-то! – поддакнула вторая бабка, росточком она была пониже первой, но вот лицо тоже добро и лучезарность не источало.

– Дрянь так уж дрянь! Фи, отсталые вы тут, я посмотрю! – подлила масла в огонь третья, и тут же смачно откусила розовый пирожок с капустой, гостеприимно предложенный нашими бабками.

Баба Ира опасливо вжала голову в плечи, ну, сейчас Любу понесет, подумала она. Но, ошиблась. Первой среагировала тихая и скромная Настенька. Вскочив на свой трон, аки молодая лань, она выкинула правую руку вперед, словно бравый полководец, и закричала во всю мочь:

– Бей их, бабоньки! А эту, эту, главную – мне!!! Живьем доставить!!!

И полетели седые волосы в стороны, клочки дизайнерских бантиков и даже чей-то сапог."

"И вечер не вечер в русском селенье, без хорошего, культурного времяпрепровождения. Ну а мы, оставим их пока разбираться с гостями и попросим Настеньку:

– Читай, внученька, читай! Не закатали ли Туркина в рульку наши богатыри, и что же теперь с Олечкой? Узнает ли Добрыня про приставания Алешеньки? И кого же выберет Анфиса? »

Сутки восьмые

Аромат свежих, накрахмаленных простыней – как наркотик из детства для человека моего возраста. Хрустящие наволочки и взбитые подушки даже после очень бурной ночи умудрились не потерять свою форму. Мне кажется, еще немного, и я тоже начну воспринимать Аделаиду Прохоровну, как свою родную бабушку и даже, если мы с Добрыней разойдемся, буду ездить к ней в гости. Интересно, детей можно удочерить, усыновить, а бабушку никак нельзя в родственницы перезаписать? Когда весь этот сыр бор закончится, непременно надо узнать об этом побольше.

Я потянулась на постели, насколько это было возможно. Даже на этой кровати, размером, наверно, четыре на четыре, Добрыня исхитрился занять большую часть. Честнее будет сказать, что он в принципе занимает ту часть, где я, с обязательной попыткой подмять меня под себя, как любимую мягкую подушку. Все бы ничего, но мне лежать, мягко говоря, неудобно. Хоть и приятно. Надежно. Спокойно. Влюбленно. И все равно неудобно! И так он делает всегда. Уже начинаю к этому привыкать. С нежностью посмотрев на своего богатыря и спасителя, подушечками пальцев легонько коснулась его волос. Не хочется его будить, хочется, даже не смотря на неудобную позу, так лежать вечно.