27 принципов истории. Секреты сторителлинга от «Гамлета» до «Южного парка»

Один из интервьюеров однажды спросил писательницу, может ли, на ее взгляд, мать когда-нибудь оправиться от травмы, которую она нанесла себе сама, убив собственного ребенка. И Моррисон, тепло улыбнувшись, с искренней убежденностью ответила: «Да». Интервьюер продолжил настаивать: «А как?» И Моррисон объяснила: «Через прощение». К счастью, не всем выпадает жребий испытать тот уровень боли, который пришлось пережить Сэти, однако мы чувствуем, что если даже она может пройти путь исцеления и искупления, то сможет и любой другой человек, и весь мир, независимо от того, насколько плохо будут обстоять дела.

Итак, это было краткое изложение одной из самых признанных и почитаемых критиками историй двадцатого века. А теперь давайте посмотрим, как автор пришла к ней, ведь серьезный успех никогда не бывает случайным.

В 1974 году Тони Моррисон, собирая «Черную книгу»[11] (The Black Book), наткнулась на статью 1856 года, озаглавленную «Визит к матери-рабыне, убившей своего ребенка». Речь в ней шла о женщине по имени Маргарет Гарнер, сбежавшей из рабства к своему дяде в свободный штат Огайо с мужем и четырьмя детьми. Но даже когда они добрались до места назначения, то все еще не были в безопасности, потому что их тут же выследили ловцы рабов. И тогда Маргарет, в ужасе от перспективы быть возвращенными в прежнюю жизнь, напала на собственных детей и перерезала горло своей маленькой дочери кухонным ножом. Ее задержали прежде, чем она успела убить остальных.

Тони Моррисон не могла забыть Маргарет Гарнер, с которой тогда беседовали репортеры и которая производила впечатление совершенно рационального человека, если не сказать невозмутимого. Она была совершенно уверена в правильности своего решения. В 1987 году в интервью Чарлейн Хантер-Голт на PBS[12] Моррисон сказала: «Эта статья не давала мне покоя очень, очень долго. Казалось, она заключала в себе какую-то исключительно важную идею, достойную романа… Выбор, который сделала Маргарет Гарнер, был ужасен. Это была совершенная катастрофа. Но я не могла понять, есть ли у меня право ее осуждать. Мне казалось, что единственным человеком, который вправе судить ее, была та дочь, которую она убила».

Идея о персонаже-ребенке привлекла Моррисон. Ей пришла в голову мысль, что девочка может вернуться, чтобы «потребовать то, что у нее отняли, – жизнь и материнскую любовь, а также выдвинуть обвинение матери. Ведь она единственная, кто может сказать: «Откуда тебе знать, что смерть лучше? Быть может, это не так»."

"Когда смотришь или читаешь интервью с Тони Моррисон о «Возлюбленной», кажется, будто вокруг писательницы образовался идеальный шторм[13], который и спровоцировал ее на написание романа.