3+1=... (СИ)

Его левая ладонь лежала на ее животе, а пальцы его правой руки переплелись с пальмами ее правой руки.

Марина лопатками чувствовала движение его грудной клетки — так, будто Андрей тяжело дышит. А потом его дыхание и в самом деле коснулось ее шеи. Обожгло. Губы тронули мочку уха, и теперь ее уже всю ожег хриплый шепот Андрея.

— Ты здорово танцуешь.

Только с тобой, Андрей, только с тобой.

Его дыхание обжигало шею. Его рука плавила ей живот. Не в силах больше выносить это, Марина резко обернулась. А тем ее уже ждали губы Андрея.

***Такими темпами штаны все же треснут. Но не на заднице, а с ровно противоположного конца.

И кто на классические штаны такую твердую молнию на застежку вшивает?!

Ладно, вопросы риторические, и к черту их. Главное, что Маринка поплыла. Они оба поплыли. Кто бы мог подумать, что идея с танцем так стрельнет?

Кто бы вообще в этот момент думал? Точно не Андрей.

Он целовал Марину с забытым чувством. И названия этому чувству Андрей не знал. Как называется то, что ты, взрослый тридцати с гаком лет мужик, у которого за плечами неудачный брак, а на обеспечении двое оторв-пацанов, целуешься и оторваться не можешь.

Так только в шестнадцать можно целоваться. Так, будто кроме этого поцелуя, в мире не существует ничего. Взрослые мужики во время поцелуя двигаются в постели. Андрей же замер. Даже руками не шевелил, только пальцы сильнее сжимались на тонкой талии Марины.

И, как мальчик, тонул в поцелуе.

Что это за цыганская магия, Марина?!

***Поцелуй был сладкий и тягучий. Как мед. Как патока. Как сгущенка."

"Марина не была сладкоежкой, но сейчас сладость это поцелуя она ощущала везде. На губах, на кончике языка. И эта была такая особая сладость, без приторности.

И от которой реально подкашивались ноги.

Как взрослый двухметровый мужик может быть таким сладким?!

Очнулась Марина каким-то чудом. Просто в моменте поймала себя на том, что, пока они целовались, она успела уже расстегнуть половину пуговиц на рубашке Андрея. И куда-то делись ее очки. И Андрей стащил резинку с ее волос и растрепал их.

И понятно, к чему это все идет. И не то, чтобы Марина была против. Но повторения прошлого раз все же не хочется. Точнее, хочется второго раза, но не так.

И, кстати…

— Андрей… — что бы там ни крутилось в ее голове, а ладонь сама собой легла в развал рубашки, на мощный и колкий грудной рельеф.

Он поднялся и опустился под ее рукой, а потом Андрей накрыл ее руку своей.

— Слушай… Если ты скажешь «Нет», я уйду. Если ты захочешь, чтобы я остановился — я остановлюсь. Но дай мне еще один шанс. Пожалуйста.

Ей никто и никогда такого не говорил. И о том, чтобы сказать «Нет», Марина даже не думала. Но кое-что сказать — точнее, спросить — ей необходимо.

Она уткнулась носом ему в грудь, в район ключиц.