28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Вслед им стреляли, выпустил несколько мелких мин 50 миллиметровый миномет, подстегнув бег. Сели передохнуть, когда покинули опасное место. Сержант Веселков отщелкнул пустой барабанный диск и вставил новый.

– Тут в ранце что-то булькает, – сказал Снитко. – Ну-ка глянем.

Отвинтив пробку, понюхал горлышко фляжки:

– Кажись, ром. И по запаху, и по цвету. – Отхлебнув большой глоток, уверенно подтвердил: – Ром. Градусов пятьдесят. Давай выпей, Егор. Слышь, ты чего как не свой?

Егора Веселкова трясло мелкой нервной дрожью. Ему было двадцать лет, и он еще не привык к смертям. На его глазах умер от ран старый добродушный артиллерист Роман Семенюк, а сам он убил выстрелами в голову двоих немцев.

Он сделал один и второй глоток. Старшина сунул ему кусочек шоколадки.

– Закуси.

– Не лезет.

– Ну, снегом тогда зажуй. Консервы еще есть. Если хочешь, откроем.

– Консервы ребятам… голодные сидят.

– Накормишь тремя банками роту, – пробурчал тоже голодный старшина Степан Снитко, но банки отложил в сторону.

Они вернулись в роту, и Веселков доложил ситуацию.

– Не добраться до батальона.

– Вижу, – кивнул лейтенант Краев. – Фрицы успокоиться не могут. За пулемет свой переживают.

– Мы расчет прихлопнули, – небрежно заметил Снитко, который только сегодня первый раз побывал в бою и уничтожил первого своего немца.

– Отдыхайте. Позже решим, когда прорываться. Много там фрицев?

– Никого не было, – приходя в себя, ответил Веселков. – Случайно столкнулись. Сейчас не пройдешь.

– В другом месте прорвемся, – уверенно заявил Иван Коржак, рассматривая пулемет. – Тяжелый, гад. Надо его Федосееву отдать, парень крепкий.

Рота лейтенанта Краева готовилась к прорыву. Он выбрал заросший мелкими соснами и березами участок. У немцев не хватало людей, чтобы создать сплошную линию окружения.

Иван Коржак, изучивший место будущего прорыва, показывал ротному выявленные огневые точки:

– Вот здесь, на левом фланге, отделение в траншее засело, примерно двенадцать солдат со станковым пулеметом. Мы двинем правее. Там кольцо послабее. В основном парные посты. Но там своя трудность. На бугре возле березовой рощицы курсирует бронетранспортер «Бюссинг».

– Еще два пулемета, – сказал Краев.

– И один из них крупнокалиберный. Участок длиной с километр под огнем держит. Прежде чем начнем прорыв, от него надо избавиться.

– Избавиться, – усмехнулся Краев. – Уничтожить, взорвать. А он к себе не подпустит. Думаю, его надо отвлечь ложной попыткой прорыва, поднять стрельбу, устроить шум. Если он клюнет, забросать гранатами и бутылками с «КС». Кого пошлем?

– Ложный прорыв я организую.

Угадав, что Краев будет искать другие кандидатуры, Иван Коржак убеждал его:

– Сам прорыв – это полдела. А вот обеспечить место и прикрытие посложнее будет.