28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Комбат вызвал Краева, который после дежурства собрался вздремнуть. Объяснил задачу.

– Кого пошлешь?

– Сам пойду, – начал было лейтенант, но капитан перебил его:

– Отвыкай от своей привычки везде самому лезть. У тебя взвод, сорок с лишним человек в подчинении.

– Уже меньше. Убывают люди.

– Пошли Коржака и еще четверых ребят покрепче. Пусть осторожно пройдут километра полтора-два вперед. В бой по возможности не вступать.

– Понятно, – кивнул Андрей.

– И еще. – Лимарев с минуту помолчал, потом продолжил уже другим тоном: – Я гляжу, ты, лейтенант, слишком уверенным стал. Предупреди своих, на рожон не лезть. Сумеют взять языка – хорошо, но самое главное, никому в плен не попадаться. Новая дивизия оборону заняла. Фрицы наверняка будут рады кого-нибудь в засаду заманить и живьем взять. Ты это понял или нет?

– Так точно. Если такие предосторожности, зачем тогда затеваться?

Краев задал больной вопрос. Лимарев уже и сам жалел, что затеял эту разведку. Хотел активность показать, но если кто в плен попадет, отвечать в первую очередь придется ему.

– Разведка нужна, потому что мы ни черта не знаем обстановку. Может, за тем холмом уже минометную батарею установили и наблюдатели норы выкопали. Хватит лишних вопросов. Иди, готовь группу. Пять человек.

– Может, двоих-троих хватит? Коржак и Савенко что надо и вдвоем высмотрят. А пятеро – это целая толпа.

Лимарев был согласен со своим взводным. Но звонить снова комбату не решился. Если тот приказал пять человек послать, то пять и пойдут.

Война катилась и напоминала о себе с разных сторон. Сразу в нескольких местах слышалась отдаленная орудийная канонада. Высоко в небе проплыли штук пятнадцать тяжелых немецких бомбардировщиков в сопровождении истребителей.

Их обстреляли наши зенитки. Но батарея была всего одна, и бомберы миновали без потерь редкие облачка разрывов, лишь увеличили высоту.

Группа двигалась по низине, поросшей деревьями. Впереди Иван Коржак, следом остальные красноармейцы. Замыкал отделение Тимофей Савенко, которому тоже недавно присвоили «сержанта». Пять винтовок, гранаты, у Ивана Коржака трофейный штык-нож в ножнах.

– Тимофей, – подозвал Коржак своего помощника. – Поднимись чуть выше по склону, там обзор получше. Оглядись вокруг хорошенько.

Савенко кивнул и отозвался:

– Там мы с тобой и вдвоем могли бы пройти. Тащим целую толпу.

Молодой красноармеец заметил с обидой:

– Мы не толпа. А в немцев я уже стрелял. Наткнемся на засаду, много вы вдвоем навоюете.

– Угомонись, Федосеев. По сторонам смотри, – оборвал его Коржак.

Антону Федосееву, рослому рыжеволосому парню, было всего восемнадцать. В том первом бою под Боровичами он действовал неплохо, поэтому Коржак и включил его в группу разведки.