28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Мощность ее так себе, но два-три снаряда, точно вложенные в цель, не оставят им шансов выжить.

– Ползем, – принял решение Аликбек. – Я слева, ты – справа.

– Прикончит он нас из пулеметов.

– Ползи вдоль гребня. Не заметит.

Двое ползли навстречу танку. Не бог весть какая громадина, всего девять тонн, но этого хватит, чтобы разорвать гусеницами обоих красноармейцев или расстрелять из пулемета.

«Т 38» выпустил два снаряда, не заметив в дыму, что красноармейцы окоп уже покинули. Взрывы смели бруствер и наполовину засыпали окоп.

Аликбек Косаев лежал в закопченной воронке, держа в руках две бутылки с горючей смесью. Танк проходил мимо метрах в сорока. Придется вставать, лежа или с колен точно не бросишь.

Бывший кузнец рывком поднялся и бросил обе бутылки. Танкисты среагировали мгновенно. Башня развернулась, и пулеметная очередь прошила крепкого мускулистого бойца на уровне груди.

Какое-то время он стоял пошатываясь. Раны были смертельные, но это не спасло танк. Липкая жидкость горела на броне, экипаж практически ничего не видел.

Ларион Васильев тоже бросил две бутылки с «КС», одна разбилась о башню, усилив пламя.

Танк на скорости сделал разворот и пошел назад. Но сумел пройти сотню метров. Огонь добрался до двигателя, он работал с перебоями, а затем заглох.

В эти минуты Василий Клочков поднял взвод в атаку. Возможно, она бы не удалась, и бойцов срезали пулеметные очереди двух оставшихся танков «Т 3». Но видя, какие потери несет бронетехника, танкам дали команду отойти. Отстреливаясь, отступала немецкая пехота.

Василий Клочков обходил позиции. Бой затих. Лишь из перелеска давал редкие очереди пулемет, но на него внимания не обращали. Слишком многое пережили люди, несколько часов отбивавшие атаки.

Из подбитого «Т 4» вытащили пулемет, коробки с лентами.

– Хороший дот получится, – сказал кто-то из бойцов.

– Когда немцы повторят атаку, они постараются вернуть его. Подожгите танк, – приказал политрук.

Красноармейцы поняли, что Клочков не надеется, что после очередной атаки кто-то останется в живых. Возможно, политруку следовало убеждать бойцов, что вот-вот подойдет помощь, но этому вряд ли бы кто поверил.

И на левом и на правом флангах шел бой. Стрельба раздавалась в тылу, значит, часть немецких танков прорвалась. Рассчитывать следовало только на себя.

Клочков остановился перед окопом, который утюжил тяжелый «Т 4». Увидел смерзшуюся кровь, оторванную кисть руки.

– Здесь Муса Сенгирбаев находился, – подсказали Клочкову. – Друг Аликбека Касаева, который два танка подбил. Тоже погиб. Раскопать окоп, товарищ политрук?

– Не надо. От Сенгирбаева мало что осталось. Нагребите холмик прямо здесь. Где погиб, там и пусть лежит. Чего его тревожить?

На холме, в километре от позиций стоял танк «Т 3».