#3 Печать Пожирателя

У них родственников — мама не горюй! Не дай бог грохну одного из рода — потом таких проблем на свою голову наживу… Если не кто-то из его родичей грохнет — отец прибъёт, точно… Хотя он в последнее время… Излишне осторожен. Хотя казалось бы, после того, как мы вышли из-под контроля Львовых…

По тону и глазам друга я видел, что он не слишком одобряет действия родителя. И что недоволен тем, как его задирают за прошлое его семьи. И может… Там было что-то личное?

Прочитать Арсения до конца у меня не получалось до сих пор. Большей частью он был предсказуем — честный, при этом достаточно закрытый, слегка мрачный, говорит в основном по делу, серьёзный, старательный.

Я мог обрисовать друга массой других эпитетов, но чем дольше мы были знакомы, тем большим он обрастал количеством деталей, вопросов, ответов и сторон.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец… Пытается быть аккуратным со всеми. Он получил свободу, но остался… Столь же осторожным. Сколько я себя помню, он всегда чего-то опасается.

— Все чего-то опасаются.

— Но не всё же время! У меня… Ты извини, если я на тебя это всё сейчас вываливаю…

— Всё нормально, Арс. Можешь свободно говорить. Поверь, я тебя пойму, у меня самого… Разного опыта хватает.

— Просто он всю жизнь будто ковал из меня оружие! Учил пробиваться, настаивать на своём, не бояться, не сгибаться, честь, доблесть — всё это! Но сам… Не проявлял этих качеств, когда на него оказывали давление. И этот диссонанс…

Уши Арса чуть покраснели, и он отвернулся к окну.

— Я не хочу быть ничьим слугой! И готов дать отпор любому! Но при этом отец… Постоянно пытается сгладить углы, узнаёт о каких-то моих личных проблемах! Просит быть мужчиной — но не даёт этой возможности!

Ой-ёй… А друг то у меня совсем запутался."

"Впрочем, ничего удивительного. Арсению всего восемнадцать — он ещё совсем юн, и почти не понимает жизни. И при этом обладает таким запалом, что если повернуть его в нужное русло…

Эх, не зря всё же мы с ним познакомились в первый день. Пути Эфира неисповедимы. Послал мне союзника, из которого можно выковать самого яростного генерала, самого верного соратника!

— Не готов довольствоваться службой на какой-нибудь род, будучи свободным? — прямо спросил я.

— Не готов!

— В этом мы с тобой похожи.

Он повернулся, и хлопнул меня по плечу.

— Я знал, что ты поймёшь. Спасибо, Марк.

Свернув со МКАДа на шоссе, вскоре мы остановились у Рублёвского кладбища.

— Опять кладбище… — пробормотал я, вылезая из такси.

— Что?

— Да это я так…

Дальше пришлось идти пешком, по очищенной от снега дороге, пока мы не обошли погост, и не оказались на узкой тропинке. Она привела нас к вымощенной площади с выключенным фонтаном. Оттуда, по другой дорожке, мы вышли к площадке на берегу идеально ровного замёрзшего пруда.