Обнаженный любовник

— Черт, черт, черт…

Все это время Мэй всматривалась в окна, готовилась мысленно к тому, что одно из этих… существ… придет за ней, появится перед лучами фар, вырвет дверь, схватит ее и утащит в могилу.

Но ничего не произошло.

Ничего не двигалось. На нее ничто не нападало. Ничего необычного.

Сняв ногу с педали, Мэй тяжело задышала. А затем попыталась включить задний ход, дав лишь немного газа… и когда шины, наконец, нашли сцепление с землей, она подавила в себе проснувшуюся Данику Патрик[39]. Дюйм за дюймом, ну, по крайней мере, так ощущалось, она продвигалась по узкой подъездной дорожке Таллы, чтобы наконец развернуться.

Она не выпускала руль из рук, а ее глаза метались между лобовым стеклом и зеркалом заднего вида.

Мэй ненавидела себя за то, что оставляет пожилую женщину одну в коттедже.

Но выбора у нее не было. Роджеру нужен свежий лед.

И, кроме того, это ее кровь попала в то серебряное блюдо. Что бы это ни было, какое бы существо они не вызвали из Дхунда…

Оно пришло за ней и ни за кем другим.

Талла будет в безопасности… в то время как сама Мэй — нет.

Глава 22

Будучи симпатом, Рив обожал устраивать драму.

Когда ты кого-то застаешь врасплох, а еще лучше — когда целая комната хором произносит «чтозахрень?!» в ответ на твои слова, вокруг бушуют эмоции всевозможного спектра, эмоциональные сетки горят, все друг друга перекрикивают.

Хаос. Раздор. Разногласие. И все это подпитывается восхитительной скрытой тревогой, которая доказывала, что смертные с гиподедуктивным мышлением заводятся с пол-оборота.

Симпаты питались этим дерьмом. Как пирожками.

Однако сейчас был не тот случай.

Ну, ладно, да, нынешний шквал шумной агрессии со стороны Братства был целиком направлен на него и на приятную новость с той парковки.

Но сидя на одном из шелковых стульев в кабинете Короля и слушая, как все его родные и близкие бурлят от агрессии, он был не рад вызванной им тревогой.

Видите? Симпаты не такие уж плохие.

По большому счету. А он был наполовину вампиром, благодаря своей мамэн.

Конечно, первое собрание по поводу Книги и той женщины прошло вполне мирно. Прошлой ночью народ сохранил хладнокровие. Они слушали. Были готовы к дополнительной информации. Однако в их распоряжении было почти двадцать четыре часа, чтобы обмозговать вероятные последствия, так что эта простая информационная встреча превратилось в Драма-ггедон.

— … все фигня, — говорил кто-то. — Это просто слухи. Пустые сплетни…

— Моя бабушка рассказывала мне о магии в Старом Свете… считаешь, она лгала? Хочешь сказать, что моя бабушка — чертова лгунья…

О, отлично. Единственное, что могло быть хуже насмешек над матерью Брата — если негодяй поднимется на поколение выше и бросит его бабушку в костер позора.

Рив посмотрел на свой «Ройал Оук» из розового золота.