Обнаженный любовник

 — Ведь, хэй, аристократия никогда не лжет и не искажает исторические события, не так ли?

— О чем вы, черт возьми, говорите? — потребовал ответа Ви.

Рив затаил дыхание, когда Роф оглянулся через плечо, как будто мог видеть Брата.

— Ведьмак.

Глаза Вишеса сузились, татуировка на виске исказилась.

— Я не знал, что у нас здесь есть один из них.

Король повернулся к Лэсситеру.

— Так что, полагаю, слух оказался правдой.

Ангел тихо заговорил, похлопав по гробу:

— Нам нужно то, что здесь есть. Даже если это нелегко контролировать.

— Извините, конечно… — вмешался Тор.

 — Но этот Брат давно мертв. Так разве его личностные дефекты не являются спорным моментом? Как и все, что он мог сделать, чтобы помочь нам?

— Нас интересует не он, — возразил Лэсситер. — А то, что лежит вместе с ним, вот что мы ищем.

— Мы не будем вскрывать этот гроб здесь. — Роф покачал головой. — Есть много протоколов, на которые мне наплевать, но если мы обнажаем тело брата, это происходит только в одном месте. Даже если он был проклят.

Лэсситер склонил голову.

— Согласен.

Когда другие Братья молча кивнули, Рив окинул взглядом их свирепые лица, и сильные тела… ощутил их непоколебимую волю… и, будучи посторонним, испытывал большую честь, воочию наблюдая традиции Братства Черного Кинжала.

Все собравшиеся, включая Короля, являлись частью почтенной истории служения расе. И хотя детали и природа этого прошлого считались по определению неприкосновенными и неизменными, время от времени прошлое проникало сквозь пространство и время… чтобы соприкоснуться с настоящим.

Тот, кто был убит пару сотен лет назад, должен был послужить расе сейчас. И это он заслужил минуту молчания и уважение.

И была еще одна причина для тишины, которая пронизывала холодные помещения гаража: эти гробы служили собравшимся напоминанием, что однажды и они окажутся среди ушедших.

Быть смертным значило умирать.

Когда холод, не имеющий ничего общего с дофамином, пробежал по его закутанному в норку телу, Рив подумал о своей любимой Элене… и вынужден был опустить глаза в бетонный пол. Он рассеянно заметил, что лоферы от «Бэлли», тканые, черного цвета, идеально дополняли его добротные черные брюки и двубортный пиджак под меховым полотном.

В обычное время он бы насладился своим гардеробом.

Сейчас… он мог думать лишь о том, как одевался в одиночестве в гардеробной, которую он делил с Эленой. Ей пришлось рано уйти в клинику. И она забыла поцеловать его на прощание, потому что спешила…

Внезапная острая потребность, вспыхнувшая в центре груди, заставила Рива отступить назад, прочь от собравшихся. Прочь от гробов. От проблемы, которую он принес на порог Братства. В прямом смысле.

Проскользнув обратно в дом, он пересек тамбур и кухню, направившись в фойе.