Обнаженный любовник

Но это еще не все. Там… в углу… был сверток кожи, бледной, необработанной….

Кожи Зайсиса.

Сэвидж накрыл лицо правой рукой. Он никогда не был верующим, которого можно было поймать на молитве, или стремящимся попасть в Забвение, но он не смог сдержать себя. И раз за разом шептал имя праматери всей расы…

Тук. Тук. Тук.

Осмотревшись по сторонам, он нахмурился. Звук исходил со стороны камина, от стола на козлах, и когда Сэвидж подошел ближе, то увидел, что рядом с открытой книгой стояла черная свеча, глиняная тарелка, кинжал и какие-то травы. Сделав глубокий вдох, он ощутил знакомый запах.

Его мантия.

Приподняв переднюю сторону накрывавшей его мантии, он принюхался и да, этот запах он чувствовал… а также аромат… крови Рэйвин.

Сэвидж посмотрел на древний фолиант. На пергаменте были видны черные строчки, ржаво-коричневый цвет предполагал, что чернилами послужила кровь. Знаки и символы… он прежде не встречал ничего подобного. Но примерно мог догадаться о содержании.

Заклинание, эти ингредиенты не могли быть использованы ни для чего другого.

И здесь Рэйвин вскрыла свою вену."

"Он подумал о предупреждениях, вырезанных на его гробу.

Было не сложно прийти к заключению, что на него нанесли какое-то сдерживающее заклинание, хотя, очевидно, Зайсис не преуспел в этом.

Сэвидж поморщился, закрыв книгу. Он не хотел прикасаться ни к какой части этого монстра. А что до обложки? Уродливая кожа оказалась испещрена трещинами и заломами, словно была старее мироздания. Она также пахла прогоркшим молоком или разлагающейся плотью.

Разжав хватку, он потер ладонь о бедро. Даже после этого он ощущал, словно что-то осталось на его пальцах, ладони…

Обложка открылась сама по себе, страницы зашелестели, словно призрачные руки листали их.

Сэвидж отскочил, но замер, когда Книга открыла страницу, которая, казалось, была открыта ранее.

Тук. Тук. Тук

Прищурившись, Сэвидж узнал символы языка, который он учил в юности. Воистину, сейчас он мог прочитать содержимое пергамента, и у него возникло чувство, что это сообщение предназначалось ему. Призыв… или даже приказ…

Сэвидж закрыл глаза.

— Нет.

Он не знал, что говорил и кому. Но его отказ был жестким, непреклонным.

У него возникла странная предубежденность, что если он посмотрит на страницы, если прочитает буквы и соединит их в слова, то вступит на тропу, с которой уже не сможет сойти.

Он рывком отвернулся. Ставни из досок, подобно мосту, были подняты, открыты и предлагали путь на выход.

Тук. Тук. Туктуктуктуктуктуктук…

Когда призывающий звук снова зазвучал, и стал таким громким, что громыхал подобно топоту тяжелых ботинок по деревянному полу, Сэвидж закрыл глаза и вдохнул полные легкие свежего ночного воздуха.