Обнаженный любовник

Она будет продолжать выполнять свою работу до тех пор, пока от Роджера не останутся только кусочки, ничего, кроме супа из физиологических жидкостей в ванной… при условии, что будет надежда. И, может быть, именно она умирала в этот момент.

Мэй отодвинула чашку.

— Талла, мне трудно это говорить.

— Прошу. — Пожилая женщина наклонилась вперед и положила ладонь на руку Мэй. — Ты можешь сказать мне все, что угодно.

Мэй сосредоточила внимание на цветочном узоре на рукаве домашнего халата, на маленьких желтых и белых бутонах, выделяющихся на синем море.

— Эта Книга, чем бы она ни была… — Мэй заглянула во влажные от слез глаза и попыталась убрать любой намек на требование из голоса и выражения лица.

 — Ну, то, что мы пытаемся сделать. Не хочу сомневаться в тебе, но не могу… Мне трудно продолжать эту погоню за призраками. Ты сказала, что Преподобный был нашей последней надеждой, и мы снова оказались ни с чем. В очередной раз.

Но важнее было другое: что, как ей сказали, Книга способна сделать. Мэй так цеплялась за возможность воскрешения, но она начинала беспокоиться, что именно так рождаются и распространяются городские легенды: кому-то в уязвимом состоянии нужно было верить в метафизическое решение их проблем, и он начинал разносить недостоверную информацию.

Отчаяние может превратить всякую ложь в правду. И даже если она звучала из благонамеренного источника, ложное обещание помощи было жестоким.

Кивнув, Талла сделала глоток из чашки. Затем она откинулась назад, держа чай в узловатых руках, будто грелась о его тепло.

— Я думала, что потеря социального положения станет худшим падением в моей жизни. Но наблюдая за всем, что ты пережила за последние годы… твое горе даже самые грустные моменты моей жизни.

Разве я могу бросить тебя в беде?"

"Мэй никогда не спрашивала подробностей, но в какой-то момент Талла была на самом высоком уровне аристократии, состояла в браке с членом Совета. Мамэн Мэй, Лотти, работала у нее горничной. Однако что-то произошло, и когда Талла приехала сюда, Лотти настояла на бесплатной уборке дома… и вскоре вся семья занялась уходом за пожилой женщиной.

Ирония заключалась в том, что это именно уход из аристократических кругов в конечном итоге спас Талле жизнь. Если бы она жила в том особняке? Ее бы убили во время набегов, как и родителей Мэй.

— Настоящее имя Преподобного — Ривендж, — сказала Талла. — Он Член Глимеры… или был им. Я не совсем уверена, сколько их осталось сейчас. Как я уже говорила, я хорошо знал его мамэн. Однажды она сама использовала Книгу и рассказала мне о ее силе. Так я впервые услышала о ней. Она дает то, что нужно человеку. Клянусь тем немногим, что осталось от моей жизни.

Мэй опустила глаза.

— Не смей так говорить.

— Это правда, и мы оба это знаем.