Обнаженный любовник

Он был в свободной белой одежде, ему не принадлежащей, и не помнил, как надевал ее, но разве это имело значение? Важней тот факт, что из его груди не торчали стрелы, и, приложив руку к сердцу, он вдохнул и не почувствовал ни открытых ран, ни проблем с дыханием. Боли тоже не было.

Оглядевшись, Сэвидж почувствовал дрожь осознания, пробежавшую по его спине, когда заметил белый пейзаж, в котором не было ничего земного. Туман… только туман, насколько он мог видеть. Действительно, не было границы между небом и землей, никаких построек, флоры и фауны, никого вокруг. Казалось, эта странная, тревожная среда была создана только для него и для него одного.

Собравшись с духом, он повернулся налево, как будто его кто-то призывал.

И когда он увидел то, что было перед ним, страх распространился по его телу, заменив собой кровь в его жилах.

Дверь в Забвение выглядела точно так, как описал ее странник, и он вспомнил слова мужчины, сказанные западающим в душу голосом: Из тумана перед тобой появится дверь, и если ты захочешь продолжить путь на Другую Сторону, тогда открой ее. Если же пожелаешь остаться в живых, не касайся ручки.

Твой выбор будет определен при первом касании."

"Сэвидж обхватил себя на тот случай, если его рука решит действовать по собственному желанию, без его согласия или побуждения. Рэйвин осталась на Земле, беззащитная, посреди океана жестоких, бессердечных мужчин. Она нуждалась в нем, нуждалась в том, чтобы он обеспечил ее безопасность…

Защелка опустилась сама по себе, и раздался безошибочный щелчок открывающегося замка. Дверь отошла от косяков, открываясь с неумолимой силой, недобровольной и неоспоримой, какой была его смерть на мягкой клумбе цветов того луга.

— Нет! — закричал он, смотря на молочное небо. — Я не пойду туда! Я отказываюсь…

Внезапно его охватил водоворот, нечеткий пейзаж завертелся вокруг него, или, может, это он вращался и кружился в нем. А затем возникла тяга, как если бы он возвращался в родовой канал, его тело засасывало в узкое отверстие, которое он не мог видеть, но явственно ощущал, давление выжимало воздух из его легких и стягивало ребра так, что сердце больше не могло биться.

В животе бушевала тошнота, голова кружилась, мысли отказывались формироваться должным образом… и все же, что он мог знать о том, что происходило с ним сейчас? Его больше не было среди живых, его тело являло собой жилище, закрытое от души на замок смерти… разве что, все его молитвы о служении кузине были услышаны? Может…

Свободное падение последовало за внезапным высвобождением от удушающего давления, его чувства сообщили ему, что он летел по воздуху, без сопротивления и промедления.

И когда он попытался рассмотреть окружающее пространство, зрение покинуло его. Раскинув руки, он ничего не коснулся.