40° по Валентину (СИ)

А если еще и декан, то все, можно брать билет в один конец до Рейкьявика, чтобы там в одиночестве посыпать себе голову пеплом и следом отдаться жерлу вулкана с концами. Одним словом, полный Эйяфьядлайёкюдль.

— И кто это?

— В душе не ебу. Очкастый сыч какой-то. Принц эльфов, на хуй. Видел, он передо мной в очереди стоял?

— А-а, — протянул Лёха, — такой серенький додик, он еще так вылупился на меня. Я его помню, он с бурятом тусует.

— Химики они, — послышался голос Тихого. — Если это он, то я его знаю. У Кристинки подружка с ним учится.

— У твоей заи? — заинтересованно оживился Макар.

— Да, она же с биологии, а та с химфака. Школьная подружка, какая-то Машка, они вместе поступали. Пишет мне тут, что хочет к ней на предновогодний тусач на этих выходных. Двинем?

— Куда? — возник за спиной Макара запыхавшийся Игорь.

— В жопу труда, блин!

Макар не особо любил левые тусовки, потому что, не имея конкретной цели, он тупо терся по предметам мебели, а вокруг него терлись готовые к приключениям дамы, для которых, по большому счету, путевка на «сказочное Бали» у Макара не всегда была под настроение готова. Но он уже так измучился, вглядываясь в каждое песочное пальто, что песочило его глаза, и на вечеринку решено было идти в полном составе и боевой готовности.

Зачеты были сданы, допуски к сессии получены, и Машка за неделю до Нового года сообщила, что завтра у нее вечеринка — родаки умотали к еще более древнему поколению в селуху, и до конца декабря хата свободна. Антон, все еще окрыленный вспыхнувшими чувствами, вызвался навести шмон, приволок после пар Валика с Калмыком, и все вместе они развешивали гирлянды, резные фонари из фольги, переставляли елку в угол, где ее трудно было завалить, а Машка мыла полы и окна.

— Все равно заблюют, — сказал Антон, а Машка фыркнула:

— Да щаз! Кстати, надо закуску достать, на балконе мамины помидоры и огурцы.

Вместе с Калмыком Валик выудил из ящика банки с соленьями и доставил их на кухню, где голодный Антон немедленно вскрыл одну и полез вилкой, пытаясь вытянуть самый большой огурец. Вилка со звяком ушла в рассол, и Калмык сказал:

— Ты так до ишачей Пасхи доставать будешь. Рукой надо. Дай сюда.

— У тебя ж ручища как конячья нога, морда ты чингисханская, — произнес Антон с сомнением. — Куда ты ее пихать собрался? Это тебе не очко, по локоть не залезет.

— Фу, — сказал Валик и больше не успел, потому что рука Калмыка со сложенными горсткой пальцами пролезла в горлышко, а затем ухватила огурец.

На моменте, когда она должна была покинуть рассол, Калмык напряженно запыхтел, помотал огурцом, скрипя по стеклу и распихивая огурцы поменьше, и посмотрел на Валика.

— Застрял? — спросил тот.

— Ну ты и уебок, дитя степей, — прокомментировал Антон. — Придется разбивать.