40° по Валентину (СИ)

Понятное дело, зачем он это сказал — у Макара сиим вечером фейские дела творились просто охуенно, а этот чудила смотрел на него, такой пьяный, но писец деловой.

— Живешь где?

— А на хрена?

— Такси тебе вызову.

— Не-не-не, мне нельзя, в таком виде… Мне нужно вызвать… реакцию нейтраха-лизацца.

Макар хмыкнул, подумав, что у всех ученых двойные фамилии всегда такие смешные. Он подхватил чудилу под мышки, закинув его руку себе на плечо, и потащил к перекрестку — в паре кварталов был макдак.

Прогулка на свежем воздухе определенно сделала из этого человека прямоходящего и вполне разумного. Ввалившись в почти пустой зал, гомо сапиенс, почуяв запах еды, вдруг выдал:

— Биг мак хочу! Большо-ой! — И зыркнул поверх запотевших очков, съехавших на нос, на Макара, как будто размер булки зависел от него прямо пропорционально.

— Ага, а двойной не хочешь? — хохотнул Макар, удивленный такой непосредственностью.

— По моим расчетам, двойной сейчас не влезет.

Пиздец. Почему такие обычные вещи, вылетая из его рта на раскрасневшемся фейсе, звучали так похабно? Рожа невинная-невинная, а взгляд хоть и в расфокусе слегка, но четко в Макара, как будто он тут не фея-крестная, по доброте душевной помогающая, а мышь лабораторная.

— Чё пыришь, очкастый? — буркнул Макар, поспешно отвернувшись от розовощекого табло к табло самообслуживания, и натыкал для него горячий крепкий чай, себе — черный кофе, два маффина и никаких биг маков. Не хватало еще потом специальный соус, сыр, огурцы, салат и лук с курток оттирать.

Пацан в два счета выдул огромный стакан чая, умял кекс и через несколько минут неловкого молчания и гляделок в окно удалился в сортир. Пока его не было, Макар сидел, задумавшись. Позвонил Лёхе, только тот не ответил. Но и не сбросил — значит, не слышит, падла, по-любому же нашел себе развлекалово на той хате. Хотя у Макара вечер тоже выдался довольно затейливым. И стало еще веселее, когда очкарик-бухарик вернулся обратно с видом мастера над похмельем и потащил Макара на выход.

Когда они отошли от макдака в сторону, чудик расстегнул куртку и достал из-за пазухи огромный моток туалетной бумаги:

— Видал, какой я мужик? Мужичище!

— Хуище! На хрена ты ее упер? — орнул Макар, но не мог перестать лыбиться на чудика, держащего в руках рулон размером примерно с его голову.

— Пригодится в хозяйстве, — довольно заключил пацан, как ребенка прижимая трофей к груди.

— Бля, откуда ты только такой взялся, чудик? — усмехнулся Макар, натягивая ему капюшон на голову — этот дебилоид был без шапки, а внезапно начавшегося снега намело уже прилично.

— Сам ты чудик, ебанат, — ответил тот и вдруг, ухватив Макара за меховой край куртки, тоже надел ему капюшон.

Макар от такой наглости просто опешил.