40° по Валентину (СИ)

— Антон! Что ты гонишь-то? — Валик, содрав кожуру с мандарина, бросил ее на стол. — Какое «встречаться»? Какой Макар?

— С турфака который.

— Я не понимаю, что со мной происходит и что делать, а ты…

— Снимать трусы и бегать! Ладно, плохая шутка, соглашусь, тем более так ты уже делал. Это ж что он там у тебя увидел, что влюбился с первого взгляда…

Мандарин полетел в Антона, отскочил и упал в кружку, обдав его брызгами. После более продуктивной беседы Антон пришел к выводу, что если очень хочется, то зачем себя ограничивать. Мало ли кому что нравится. Кто-то, вон, подушки с анимешными тянками с алика выписывает, кто-то с подворотами в морозы ходит, кто-то АУЕшные посты в телеге пилит, типа «брат, братан, братишка», а кто-то с мужиками сосется.

— Не запаривайся так, Вэл. Мы с Калмыком за тебя любому пасть порвем, если кто-то косо посмотрит. И если этот Макар с турфака тебя обидит…

— Ты стебешься надо мной! — воскликнул Валик, но Антон, похоже, говорил всерьез:

— …то мы и ему ебало разобьем. Понял? Потому что ты наш дружбан. И это мы тебя, как бы, тогда в сквер выпихнули. Типа мы в ответе за последствия. Ага. Пошли лучше в контру порубимся, я к тебе зря с ночевкой отправился, что ли?"

"В контре они зависли допоздна, и за все это время телефон Вали мигал несколько раз, намекая на пропущенные вызовы. Это была точно не мама, она могла позвонить и на домашний, но она и так уже звонила, и, кроме Макара, было некому. Антон все это время ухмылялся, но ничего не говорил, не выдержав уже за полночь, когда Валик раскладывал ему кресло.

— Так и не ответишь?

— И не собираюсь. Может, отстанет.

— Хочешь, чтоб отстал?

— Не знаю, правда, — ответил Валик, отправляясь в ванную.

Стоя у зеркала с зубной щеткой, он осмотрел себя с точки зрения привлекательности, но ничего такого особенного не нашел, хотя все тетушки на семейных сборах липли к нему как пчелы на мед, щипали за щеки и умилялись его глазкам. Но и тем же розовощеким младенцам, племянникам и племянницам, слюнявящим погремушки, они так же умилялись, а ведь красавцами те не были. Странно это все было.

Вернувшись в комнату, он застал Антона за разговором по телефону с его первой леди — Машей, и не удивился, что тот слился в зал для продолжения приватной беседы. Телефон снова светился, лежа на кровати, и Валик, сдавшись, открыл чат.

«Ты живой, умник?»

«Не пишешь ни хуя. Не соскучился по мне?»

«Валечка ебучий».

«Спокойной ночи».

И ладно, этого стоило ожидать, но ответ, отправленный от своего имени, Валик увидеть точно был не готов: «Спокойной». Макар ответил тремя улыбающимися скобками, и это пугало больше, чем все его предыдущие сообщения.

— Антон! — крикнул Валик, забывая, что на дворе ночь.