40° по Валентину (СИ)

В этой позе целоваться тоже было удобно, Макар заткнул его рот своим, и Валик, отвлекшись на его язык, на секунды забыл о пальцах, а когда почувствовал один из них внутри, на всю фалангу, застонал от удивления — как раз этого чувства наполненности ему и не доставало.

— Блядь, — произнес Макар.

Сложно было понять, что он имел в виду, но Валику стало не до этого, потому что Макар задвигал рукой, то плотно прижимая кисть к чувствительной, как выяснилось, коже, то почти убирая ее.

— Давай еще, — проговорил Валик, вцепившись в его плечи и уставившись поплывшим взглядом.

Макар понял без объяснений: добавил слюны и еще один палец. От чувства распирания Валику стало жарко во всем теле разом, он сначала кусал свои губы, а потом, забывшись, и шею Макара, который тоже издал в ответ звук, полный одобрения его инициативы. Обнял его — или как еще назвать это действие, когда прижимают к себе, впившись пятерней в ягодицу, — опрокинул на кровать и, лизнув твердый, помеченный рядом свежим засосом сосок, навис сверху.

— Валь, — Макар глянул вниз, на свой торчащий член и свои пальцы в его, как оказалось, способной на многое заднице. — Валечка…

От его хриплого «Валечка» выгнуло в предоргазменной судороге. Валик нащупал около бока подушку, накрыл ею голову и застонал в нее, кончая в кулак. Судя по мокрому и горячему, что расползлось по его бедру и стекло под яйца, Макар кончил тоже."

"— Ты что в подушку-то орал, умник? — хохотнул Макар, падая на спину рядом с ним.

Валик вытянул ноги. Спихнул подушку дальше, за голову, провел языком по приятно горячим губам.

— Не знаю. Надо ж было куда-то орать.

— Так кроме нас никого. Прикольный ты, умник. С ебанцой.

Макар повернул голову в его сторону, как тогда, после их экспериментов в ночь на первое января, и Валик подумал, что он ляпнет очередную романтическую хуйню, но он сказал:

— Пошли пожрем. Только там еще надо найти, чё можно пожрать.

Валик моргнул, а потом расхохотался.

— Чё ты ржешь? Умник, слышь? — Макар уже тоже улыбался, потом схватил его, быстро чмокнул в губы, шлепнул по ноге и встал, потягиваясь, а Валик, не замечая того, мысленно облапал его спину с узорами на лопатках.

— Хотя, по-хорошему, в душ бы сначала, — продолжил Макар, и Валик вдруг сказал:

— Вали. Я что-нибудь придумаю.

Макар повернулся к нему с таким видом, будто Валик только что сообщил, что он девочка, а хуй у него ненастоящий.

— В смысле? Приготовишь, что ли?

— Ну, утку по-пекински не обещаю, но найду, что там у тебя еще плесенью не покрылось в холодильнике. Вали уже.

Макар, порывшись в ящике комода, достал чистые полотенца — швырнул одно вместе с трусами ему, забрал одно себе, помялся, видимо собираясь предложить пойти вместе, но потом понял, что тогда «пожрать» откладывается, и ушел.