А кто у нас муж?

— Я дом хочу продать, Маш. Мы из-за этого с Милой поругались. Ты не должна была за меня кредит платить, маленькая.

Ну надо же… Не ожидала, сейчас совершенно говорить об этом не хочется, но папа продолжает.

— Я много думал, Маш. Не могу там жить больше, столько всего было вбухано в него, сил, денег, времени. Заново хочу все начать. Мне работу предложили, я, собственно, чего в город приехал. Сам Жаров Аркадий позвонил, представляешь. У него сеть супермаркетов, знаешь, наверное. Я в один из них выпечку свою поставлял. Так он хочет, чтобы я тут на него работал. В его центральном магазине, представляешь, там пекарня есть и кафе свое? И денег у него не как у нас на хлебокомбинате. Если оклемаюсь, сюда перееду, в город. И детей заберу. Ей не оставлю. Да она сама только рада будет.

Жаров, значит? Отец Лехи? Я как-то совсем про него забыла за эти недели, не до него совсем. Надо будет позвонить, узнать, как там у него дела. И с чего его папа моего вздумал на работу приглашать?

— Слышала, пап. Но ведь у мелких школа, сейчас Милина мать помогает, а потом кто? Опять няни, а жить на что будете?

Папу выписывают через неделю. Вроде все обошлось. Пока. Но ишемия — бомба замедленного действия, рано или поздно все равно рванет. И я всегда буду помнить об этом.

Мила так и не объявилась, и не звонила. Зато я позвонила. Матвею. Он явно ждал звонка, подготовился, сволочь.

— Малыш, это все несерьезно. Я не хочу, чтобы ты…

— Трахать жену моего отца — несерьезно? Ребенка ей сделать — тоже несерьезно? Папа из-за этой суки в больнице! Слушай меня, мудак! Держи ее на привязи и чтоб рядом не появлялась! Она ни копейки не получит и в доме нашем больше не появится. Или никакого проекта с Ледневым у тебя не будет. Понял?

— Маш…

— Пусть только даст повод… Ты меня еще не знаешь, Матвей!

Даже не заметила тогда, как Даня подошел и забрал у меня из руки телефон.

— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, Маша. Не лезь, они сами разберутся.

— Какое разберутся?! Это моя семья! А он ее разрушил…

— Не он ее разрушил. Ты и так много всего для папы своего сделала. А с Савельевым я поговорю.

— Ты?! Да что ты ему скажешь? Ты же… Ты-то тут при чем?

— Ты моя девушка, я при чем.

Я бы еще поспорила, не с тем, конечно, что я его девушка, но пришли грузчики, вещи перевозить. С лета никак не могу определиться, где же я все-таки живу: то у папы, то у себя, то у Айса с Варей, то у Рыжего… А теперь вот с Рыжим.

Эти дни, наверное, самые сумасшедшие из всех предыдущих сумасшедших. Я уже забыла, что такое нормальная жизнь. К мелким съездили тоже вместе, одну Даня меня не отпустил. Он теперь вообще почти всегда рядом. Но пока это не напрягает, я даже рада. Он вообще какой-то очень домашний. Вроде и беспомощный, говорил, что руками делать особо ничего не умеет, но нашу съемную квартиру сам обставлял.