А кто у нас муж?

 — И тут же бежит обратно в салон. Ну туда ей и дорога. Это хорошо, ждать ее точно не буду. А вот если еще раз подойдет…

Не сразу замечаю, как в метрах двадцати от меня тормозят две здоровые машины. Черный седан и огромный такой внедорожник, тоже черный. Ну понятно, элита местная приехала, ну или чиновник какой. Мне-то что?

Здоровый мужик вылезает из тачки, открывает дверь пассажирскую, для шефа своего, наверное. Я уже поравнялась с ними практически и с удивлением смотрю на Полянского, отца Дани. Так и стою, как вкопанная. Ну ничего себе! Хочу обойти его, но тут в уличный шум врываются какие-то громкие хлопки. Бам-бам-бам! Визг вокруг, кто-то падает на асфальт, я уже не вижу Полянского, но чувствую в меня что-то попало. А потом боль, резкая, сильная. Ничего не вижу, ничего не понимаю, в глазах темно, только жжет где-то в плече. Еще один удар куда-то в бок. Падаю.

Глава 56. «Маш, я ни при чем»!

Две недели! Две, мать его, гребаных недели в больнице! Я бы в тот же день свалила, ладно, на следующий, ну, может, через пару. Пуля прошла по касательной, едва мягкие ткани задела, никаких переломов, ее даже вытаскивать из меня не пришлось. Но рана, конечно, приличная. Долго еще заживать будет, наверное.

Как в себя пришла в больнице, не сразу поняла, что произошло. Обезболивающими накачали, когда рану обрабатывали.

Врач не уставал повторять, что я не в рубашке родилась, а в бронежилете. Вообще, ранение в плечо очень опасное, без операции и долгой реабилитации почти никогда не обходится. Другим двум прохожим повезло меньше, но хоть все живы, слава богу.

Скорая приехала быстро, все-таки самый центр. Помню, как на меня упал какой-то мужик, как жутко жгло плечо, я даже сознание потеряла ненадолго.

А потом белая палата, снова все белое вокруг. И Рыжий рядом, взъерошенный такой и лицо серое. И Барсукова зареванная.

Вот так и отметила день рождения. Никогда не забуду. Узкая неудобная койка, жуткий запах лекарств и цветы. Пусть в вазах стоят, главное, чтобы не на могиле. Палата небольшая, но все вместились — Даня с Варей и Ледневым. Еще пара здоровых мужиков, как я поняла, полицейских. Ну и, конечно, Старый Хрен. Куда же без него. Где он был и его держиморды, когда в меня стреляли?!

Данька явно перепсиховал, держит мою руку в своей, а пальцы подрагивают. Ему бы хряпнуть сейчас грамм сто хотя бы, и легче станет. Так не пьет же, трезвенник!

Менты задали буквально пару вопросов, кажется, больше для проформы, видимо, и так уже все знали.

— Луиза! Там Луиза была! И твой отец! — Вдруг вспоминаю о Полянском и брюнетке. Смотрю на Рыжего. — Она…

— Тише, тише, Маш. Мы знаем. Это она мне позвонила…

— Да она…

— Все завтра. Тебе отдыхать надо. Папе твоему ничего не сказали.