А кто у нас муж?

Кажется, сегодня у меня будет секс!

— А по твоей инсте и не скажешь, что скучал.

— Ревнуешь?

— К тому, что видела у тебя на фотках?! Не смеши! Но ты мне тоже нравишься…

— Знаю… Только я?

— Ревнуешь?

Лови ответку, Отелло!

— Что это за Матвей?!

Ты че, муж мне, чтоб такие вопросы задавать?!

— Да так, — улыбаюсь. — В клубе недавно познакомились, пока ты на яхте с шалавами развлекался.

Руками лапает нагло, как-то слишком даже для меня. Я ему не уличная девка, с которой можно на разок рядом в кустах.

— Ты, кстати, и дальше будешь в университетской команде пловцов? — Cлезаю с его колен, потягиваюсь. Жадно смотрит, жадно. Ох, как мне нравится этот взгляд!

— Чего это ты про плавание заговорила. Интересуешься?

Да плевать я хотела в самый глубокий океан на твое плавание! Но я два часа, мать твою, убила на эти гребаные брассы, баттерфляи и кроли! Хоть какая-то компенсация — пловцы в плавках, правда, только на картинках. Мила так отца поймала: на его любви к выпечке хлеба. Помню, пришел и часа два говорил об интересной девушке, которая столько всего знает. Ага, родственная душа! Да у нее аллергия на глютен!

— Да так, немного. В детстве недолго в спортшколу ходила, но потом бросила. До сих пор жалею.

Тут я, конечно, вру. К воде подошла только лет в 16, когда поняла, как в купальнике выгляжу. Плаваю я так себе, главное, волосы не намочить сильно.

— А меня отец в шесть лет засунул в секцию. Вообще на футбол хотел, но мама против была. А он всегда ее слушал…

Интересненько.

— Но ведь пошло плавание, ты же до сих пор…

— Поплыло, — смеется как-то невесело совсем. — Все заплывы были моими.

Ну тут он заливает. Проигрывал ты, Леха, и не раз Ромке Сидорову. Он первые места брал, а ты вторые. Это я в сети проверила. Если б люди знали, сколько всего можно нарвть о них в соцсетях и интернете…

— Не сомневаюсь! Ты же номер один, да?

— Ага! Во всем, детка! Иди ко мне.

Опять к себе тянет. Ишь какой. А раньше Айсом прикрывался, типа яйца его Леднев оторвет, если со мной переспит. Понятно, что не обо мне Никитос заботился, а чтоб я потом Варьку не расстраивала. Рыцарь хренов!

— Леша, а ты не боишься меня обидеть, а? — Сажусь на колени к нему лицом. — Айс ведь не обрадуется.

— Так кто ж тебя обидит, Мань? Ник мне друг, а не хозяин. Всегда договоримся. И потом его Рыжий ща больше волнует. Как бы опять не сорвался в свою Индию.

Говорить про Даню не хочу, как и напоминать Лехе, что я тогда бомжа в номер затащила. Пьяные были все, а Рыжий нормальным оказался, сказал пацанам потом, что ничего у нас с ним не было, что я бухая на кровать повалилась и заснула богатырским сном. А что на самом деле было знает только Варя да Айсберг.

Чувствую его руки у себя на заднице, приятный такой массаж. И целуется он классно, засасывает так, что внизу уже все горит.