Одинокий отец познакомится

— А…Винсента?

— Дети нарушили запрет и будут наказаны, — из голоса дона Марка исчезла игривость. — И ты тоже, если немедленно не начнешь одеваться. Король не любит ждать… и я тоже. Хотя, — он окинул взглядом ладную девичью фигурку и в его глазах появилось нечто порочное и жадное. — Мы можем и задержаться, если ты хочешь…

— Нет, нет! — торопливо и испуганно ответила Лорен, бросаясь к чемодану. — Я быстро! Я уже одеваюсь!

Герцог усмехнулся и вышел в ванну.

Какое облегчение! В его присутствии она чувствовала себя абсолютно незащищенной. Как выдержать год? И что надеть? Нарядного платья у нее не было. Может быть это, зеленое? Оно строгое и вполне еще новое. И ботиночки под него. А вот шляпки нет. Лорен достала вещи, разложила их на кровати и начала быстро одеваться, постоянно поглядывая на дверь ванной. Вдруг дон Марк вернется? На губах до сих пор был вкус его поцелуя и Лорен тщательно вытерла их ладонью. Как люди целуются? Она чуть не задохнулась пока… он прижимался к ее рту, а еще… чужой язык, это так… так… негигиенично! Вот! Надо сказать герцогу, что она не согласна! Если его светлость хочет целоваться, то пусть не лезет к ней в рот своим языком!

Лорен надела нижнюю юбку и оглянулась. Плохо, что нет зеркала. Ни одного зеркала. Ни в ванной, ни в спальне. Она представали что творится у нею на голове и тяжело вздохнула. Может дон Марк разрешит ей вернуться на светлую половину, там много зеркал.

Марк плеснул в лицо ледяной воды, провел рукой по стене над умывальником и всмотрелся в отражение появившиеся на белой плитке. На него смотрели алые глаза на бледном заострившемся лице.

— Ну и рожа, — пробормотал герцог.

— На себя посмотри, — ответило отражение эхом в голове. — Константин голоден.

— Знаю.

— Выпусти меня!

— Нет.

— На час!

— Нет.

— Мне хватит полчаса чтобы ее соблазнить!

— Нет.

— Почему? — голос зазвучал вкрадчиво. — Я не причиню ей вреда.

— Нет.

— А если король заберет ее у нас? — Марк промолчал. — Отдашь?

В груди разливался жар, на шее вздулись вены, под кожей перекатывались мышцы, грозя лопнуть от напряжения. Марк упал на пол и зарычал. Казалось, каждая кость превратилась в иглы стремящиеся наружу. Боль разливалась по телу обжигающим кипятком, плавились органы, сердце колотилось так что его стук отдавал в пол и стены.

— Нет, — прохрипел Марк, невероятным усилием сдерживая рвущегося наружу демона. — Нет.

В глазах лопнули сосуды, из носа и ушей потекла почти черная кровь, пачкая рубашку и белоснежный мрамор.

Все закончилось так же резко как и началось.

— Не отдавай ее Марк, иначе мы поссоримся, — удовлетворенно и сыто мурлыкнул демон и ушел в глубь сознания.

Зараза!

Марк еще немного полежал, затем поднялся, сорвал с плеч рубашку, швырнул на пол и залез под холодный душ.