А в мечтах ты моя

И скрыть это, по понятным причинам, было нельзя. Дуня закусила губу, залипнув на, так сказать, наглядном свидетельстве…

– Ну, я пойду.

– Ага…

И ведь она так и не отвела взгляда. С губ Краснова слетел то ли стон, то ли короткий смешок. Он крутанулся на пятках и пошел вниз. Уже в кухне прислонился лбом к прохладному металлу холодильника и дал себе команду остыть. Эмоций было слишком много. Ему нужно было как-то сладить с уже имеющимися. А новые потом уж дозировать. Чтобы сохранить способность мыслить ясно. И какой-никакой контроль. Он и так здорово рисковал, увозя Дуню. Черт его знает, что бы он делал, если бы она не сдалась.

И что он будет делать, если ее уступка не даст результата, на который он очень рассчитывает.

Семен сделал глубокий вдох. Достал из холодильника бутылку газировки и с жадностью осушил едва ли не половину. Не помогло. Тогда он сунул голову под кран.

– Что ты делаешь? – раздался удивленный голос, а следом перед его носом возникла тонкая рука – Дуня протянула ему полотенце.

– Решил освежиться.

– И как?

– Нормально.

Забыв о том, что обещал принести ей попить, Краснов обхватил Дунино запястье и, потянув ее на себя, с жадностью уткнулся лицом в её завившиеся в крупные локоны волосы. С его мокрой головы ручьями стекала ледяная вода – полотенцем он так и не воспользовался, Дуня ежилась, но, кажется, и не думала отстраняться, будто чувствовала ту же нужду, что и он. Или, может быть, страх.

И ведь он никогда и никого ни о чем не просил. Если только мать уговаривал, чтобы та прекратила себя разрушать, водить в дом мужиков, из-за которых у него не было ни детства, ни какой бы то ни было нормальной юности. А тут в который раз повторил:

– Дай нам шанс. Пожалуйста, Дуня… Дай мне шанс. Не уезжай. Ты ни о чем не пожалеешь. Я слово тебе даю. Ну? Что ты молчишь? Скажи…

– Я ведь здесь. С тобой. Так? – шепнула она, водя ладонями вверх по его рукам. Это было не то, что он хотел от нее услышать. Это не было безапелляционным «да». И, черт его дери, Краснов это понимал. Поэтому со стоном отчаяния он снова на нее набросился. Надеясь и веря, что сможет хоть так ее переубедить. Потому что иначе… А зачем тогда все вообще?

Уснул после тревожным, беспокойным сном.

– Эй! Красавчик, вставай. Не то проспишь все самое интересное.

– Это что же?

– Рассвет! Я, между прочим, приготовила завтрак.

Это было чудесно. Буквально сцена из его грез. Которые, как он все сильнее того боялся, были несбыточными.

– Врешь. Ты не умеешь готовить.

– В нарезке бутербродов мне нет равных! – показательно обиделась Дуня. Что-то стукнуло. Краснов открыл один глаз – оказалось, его девочка опустила поднос с завтраком на тумбочку. Это было их первое утро вместе…

– Ну? – Дуня вызывающе вздернула рыжую бровь.