А в мечтах ты моя

Неужели забыл? Или она для него той девочкой и осталась? А впрочем, не все ли равно? Наверное. Но что-то сердце растревожилось. Видимо, виной всему нервы.

– Если боль не уйдет, выпейте еще одну таблетку. Но больше – не нужно.

– Хорошо. Спасибо.

Приветливый доктор кивнул, улыбнулся напоследок и был таков. На несколько секунд в комнате установилась давящая на уши тишина.

– Я, наверное, буду собираться.

– Собираться?

– Угу. Может быть, ты мог бы подкинуть меня к машине? И вызвать эвакуатор.

До этого Семен стоял к ней в полупрофиль, а тут обернулся и так… изучающе прошелся взглядом по ее лицу.

– Подойди. – Голос человека, привыкшего отдавать приказы. Более глубокий и спокойный, чем она запомнила.

– З-зачем?

– Да не трусь. Я тебя не съем.

Дуня зажмурилась. Прислушиваясь к себе, осторожно спустила ноги на пол. Таблетка еще не успела подействовать, и каждый шаг отдавался в висках. В полуметре от Краснова Дуня покачнулась. Он успел ее подхватить. Прижал к своей каменно-твердой груди и неподвижно замер. Из такого положения Дуня могла видеть лишь нашивки на его кителе, туго застегнутый воротничок и венку, что с остервенением пульсировала прямо над ним. Вроде бы ничего такого. А у нее опять подкосились ноги.

– Ты что-то хотел мне показать?

– Ага. Собственно, вот…

Семен отошел на шаг, одной рукой придерживая ее, другой – взмахнул, будто описывая картинку за окном.

– До сих пор метет.

– И еще до вечера мести будет. Боюсь, мы в снежном плену. И бог его знает, когда из него выберемся. Хорошо, если завтра дороги начнут расчищать.

– Не может быть! Я не могу здесь оставаться! – в отчаянии Дуня коснулась щек. – Мои близкие сойдут с ума от беспокойства…

– Ах, да, – помрачнел Краснов. – Сейчас. Я ведь раздобыл зарядное. Ты сможешь предупредить кого нужно.

Семен ушел, Дуня проковыляла к кровати. Рухнула на нее, как подкошенная. Она бодрствовала не больше часа, а казалось, что прошло по меньшей мере часов пять – так она устала.

– Вот. Я сейчас подсоединю.

– Спасибо.

Дуня решила набрать первым отца. С тех пор, как в десятилетнем возрасте у нее умерла мать, отец взял на себя все заботы о дочери. Иногда он передавливал в своих попытках ее опекать, но Дуня не злилась.

– Папочка, привет. Как твои дела? – улыбнулась она, услышав бодрый голос на том конце связи. Заправила за ухо упавшие пряди волос и тут поняла, что Краснов и не думал уходить. Дуня насупилась, строго на него глядя. Тот развел руками, пробурчал что-то вроде «секретка» и совершенно бестактно остался стоять, где был. По-видимому, большего ей не добиться – поняла Дуня. Закатила глаза и попыталась сосредоточиться на разговоре с отцом, который хоть и был взволнован, сильно ее не пытал.