А в мечтах ты моя

Он так на ней залип, что спутника, которого Дуня держала под руку, заметил не сразу. За прошедшие годы Андрей Викторович изменился. Постарел, что естественно. Но так, красиво. Все же порода – дело немаловажное. Семен поморщился. Потому как одно дело уговорить себя, что ты кого-то должен простить. А совсем другое – сделать это в действительности. Решив, что с него пока более чем достаточно, Краснов снова сосредоточился на Дуне. И вдруг она тоже уставилась прямо на него. Наверняка почувствовав то необъяснимое притяжение, что простиралось через зал между ними. В ее глазах мелькнуло удивление. В общем-то понятное ему. Не ожидала девочка, что может встретить его в таком месте, как это. Наверняка до конца не понимая, кем он стал и какие перед ним открылись возможности."

"И видит бог, он, тот, кто никогда этими самыми возможностями не пользовался и не кичился, сейчас готов был на все, чтобы только она разрешила ему приблизиться. А там бы он сумел ей доказать, нашел бы способ убедить, что им будет хорошо вместе. Здесь. В краях, где началась их история. И где, если им повезет, она и закончится. Нескоро. Лет через сто. А может, не закончится вовсе, продолжая жить, передаваясь из уст в уста. От них самих к детям, от детей к внукам… Люди любят такие истории.

Эко же его понесло!

Пока они переглядывались, прозвенел второй звонок.

– Что нам делать? Проходить в зал? Или попытаться его подождать здесь? – донесся сквозь гомон обеспокоенный голос Юль Санны.

– Для начала выдохни, – хмыкнул Быков. – Ты сильно возбуждена.

– Ай, да ну тебя! Дунь, где ты ходишь? Здравствуйте, Андрей Викторович.

– Юля, Роман! Сколько лет, сколько зим! – взгляд старого интригана прошелся по знакомым лицам. Кажется, тот был действительно рад видеть школьных приятелей дочери. И тем забавнее, как он изменился в лице, стоило только понять, кто стоит с ними рядом. Но к чести Андрея Викторовича, он быстро взял себя в руки. – Семен…

Краснов пожал протянутую руку. Всем корпусом повернулся к Дуне и растерянно уставился на ее протянутую ладонь. А потом усмехнулся, осторожно ее обхватил и вместо того, чтобы пожать, коснулся губами запястья.

– Дорогая… Ты сегодня превзошла саму себя. Всегда говорил, что зеленый – твой цвет.

– С – спасибо, – Дуня запнулась. Семен было решил, что переборщил с театральщиной, желая позлить старого хрена, но тут губы Дуни дрогнули. И он понял, что та едва сдерживает смех. Прекрасно осознав, что и зачем он делает.

– Как ты здесь оказался?

Внутренне Семен сжался. И Юля, и Дуня так этому удивились, что на секунду он вновь почувствовал себя тем парнем, которого всем классом собирали в школу, потому что его опустившейся матери было совсем не до этого.

– Так же, как и ты. Меня пригласили, – сухо заметил он.