А в мечтах ты моя

Дуня на секунду отвлеклась от разглядывания крохотной малышки, что, будто не замечая поднятого взрослыми шума, спала в специальной переноске, поставленной на стол. Чувствуя, как внутри вновь поднимается осевшая было ревность, Дуня решила, что пора сменить тему:

– Какая она все же красавица, Мариам! Так бы ее и съела. Щечки эти сахарные… А реснички какие? Как метелки. Я никогда таких длинных ресниц не видела.

– Наверное, это что-то армянское.

– Ветка!

– Я просто констатирую факт. Никто же не будет отрицать, что малышка наполовину армянка? Кравец, может, и старался передать свои гены, но верх логично взяли гены Мариам.

– А вот и нет! – рассмеялась та. – Нана – блондинка.

– Шутишь?

– Клянусь.

Дверь, ведущая в зал, открылась. И в нее, топая ногами, чтобы сбить с сапог налипший снег, вошел Кравец.

– Я все выгрузил, детка.

– Ты – мой герой. – Мариам поманила мужа рукой. А когда тот подошел, подарила ему жаркий поцелуй-благодарность. Смотреть на этих двух – было одно удовольствие. От них исходила настолько плотная аура счастья, что она будто накрывала собой все вокруг. В ней растворялись даже досада от неудавшегося разговора с президентом и отвратительное настроение, на которое не могли повлиять ни вкусный завтрак, ни приближающийся Новый год, ни праздничные огни, ни веселая музыка по случаю. Ни даже отличная компания, что собралась в баре.

– Что я должен перетаскать, чтобы заслужить продолжение? – на загорелом лице Кравца блеснула широкая белоснежная улыбка.

– Стухни. Тебе еще пару месяцев ничего не светит, – подал голос Тамерлан. Тот явился аккурат после ночной смены и прикорнул на диванчике в углу. А вот сейчас, похоже, проснулся. Всклоченный и, кажется, еще более язвительный, чем обычно.

– Шаг и мат, Жень, – усмехнулась Ветка, – с доктором не поспоришь.

– Да еще как!

– Ну-ка, аргументируй.

– У доктора большие проблемы с фантазией. А у нас с моей обожаемой женушкой таких проблем нет. Она у меня – еще та затейница.

– Женя! – Мариам вспыхнула, щелкнула Кравца по лбу и сделала вид, что крайне озабочена складками на одеяльце дочери. Кравец захохотал. Обхватил жену за талию и снова что есть силы прижал к себе. Возражать против такого произвола Мариам в себе сил не нашла. Напротив, она с удовольствием потерлась щекой о грудь мужа и, явно наслаждаясь происходящим, зажмурилась.

Дуня наблюдала за друзьями, не дыша. Поймала Юлькин взгляд. Смутилась. И снова уставилась на малышку, которая как раз открыла темные мутные глазки.

– Хочешь ее подержать?

– Нет! – испугалась Дуня. – Я, наверное, и не умею.

Ей действительно никогда раньше не доводилось иметь дело с детьми. У нее не было ни младших сестер, ни старших, которые могли бы подарить племянников.