А в мечтах ты моя

– Ты вернешь меня в деревню?

– Нет, – сказал, как отрезал, и плотно, так что выступили желваки, стиснул челюсти.

– Глупость… Какая же глупость! У меня полно работы.

– Сколько времени ты можешь уделить нам? Ответ «нисколько» я не принимаю.

Ухватившись за слова Семена, в которых ей виделась какая-никакая конечность происходящего безумия, Дуня воспрянула духом.

– Если ты разрешишь мне пользоваться интернетом, я смогу выделить два дня.

– Четыре.

– Давай сойдемся на трех, – вздохнула. – Но сразу скажу – это пустая затея.

– Ну, это мы посмотрим. А пока пообещай, что хотя бы подумаешь о том, как развернуть свой бизнес с поправкой на то, что ты останешься здесь.

Дуня закусила губу и отвернулась, чтобы Семен не понял – в своих мечтах она уже примеряла на себя эту ситуацию. Да-да, не он один мечтал… И эти чертовы мечты были так же хороши, как и несбыточны. Как-то Краснов сказал, что все зависит от них самих. Очень беспечная позиция человека, который всю жизнь жил сам по себе. У нее же была совсем другая история. Дуня чувствовала большую ответственность. Перед отцом – благодаря которому она так быстро пошла вверх по карьерной лестнице, перед партнерами и подчиненными, перед тем же Вовкой, развернувшим ради нее свою жизнь на сто восемьдесят градусов, перед его родителями-дипломатами, которым вряд ли пойдет на пользу скандал с отменой свадьбы, да даже перед чертовыми сотрудниками свадебного агентства! Тем пришлось здорово попотеть, чтобы организовать все именно так, как Дуня мечтала."

"А еще (может, для кого-то это вообще покажется дуростью, но сама Дуня так не считала) – перед всеми женщинами, которые столько лет боролись за свои права. Ведь благодаря им Дуня получила шанс реализоваться в истинно мужской профессии. И теперь разве она могла отказаться от полученной должности ради того, чтобы быть чьей-то женой?! Кем она будет, если откажется? Предательницей? Той, которая даст лишний повод сказать – ну, вот, чего еще было ждать от бабы?! Вот почему с ними никто не хочет иметь дел. С мужиками куда проще. Они не бросят карьеру, чтобы выскочить замуж. Или родить ребенка. Последняя мысль отозвалась в сердце сладкой ноющей болью. Только этого ей и не хватало! Не вовремя проснувшегося материнского инстинкта.

– А ты мне пообещай, что не станешь… Не станешь… – Дуня замялась, все еще до конца для себя не решив, можно ли доверять Краснову. Сердце подсказывало, что да. Но Дуня, в сложившихся обстоятельствах, не была склонна верить сердцу.

– Чего?

– Не станешь ко мне приставать! – выпалила она на одном дыхании.

– А если ты начнешь ко мне приставать первой?

– Этого не случится.

– Тогда нечего и бояться, – губы Краснова растянулись в белоснежной улыбке пирата. Дуня ему не поверила ни на грамм.