А в мечтах ты моя

Я думал, ты мне покажешь какие-нибудь хитроумные чертежи, в которых я…

– Ничего не поймешь?

– Ну, почему же? Нас учат читать любые схемы.

– Зачем?

– Затем, что когда готовишь какую-нибудь операцию, обычно приходится работать именно с чертежами, – пояснил Семен и тихо добавил: – Это очень красиво.

– Обычно к таким проектам привлекаются дизайнеры интерьеров, но тут я делала все сама. Конечно, это все можно переделать под твой вкус.

– А здесь все и так соответствует моему вкусу.

Дуня уткнулась в изображение, чтобы не смотреть на Краснова. Сместила пальцем картинку. И вдруг поняла, что, вполне возможно, неосознанно и впрямь делала поправку именно на его вкус. На его вкус таким, каким он ей представлялся. Разве это не ужас? И разве это не доказательство того, что их история с Красновым её никогда до конца не отпускала?

– Рада, что тебе нравится, – сухо заметила она, сворачивая изображение.

– Очень. Говоришь, ты это все планировала для себя?

– Угу.

– Удивительно.

– Почему?

– Потому что, как мне кажется, это очень большой дом для тебя одной. Я насчитал, по крайней мере, две комнаты, которые можно было бы отвести под детские.

– Это – гостевые.

– А-а-а, – протянул Краснов, кажется, ничуть ей не поверив. Дуня хотела было возмутиться, но у нее снова зазвонил телефон.

– Отец. Я отвечу.

– Да, пожалуйста, – милостиво взмахнул рукой Краснов, откидываясь спиной на мягкую спинку дивана и поджимая ногу. Ну, вылитый падишах. Сильный и такой красивый, что у нее каждый раз при взгляде на него перехватывало дыхание.

– Привет, пап. Как долетел?

– Долетел отлично. Только я так и не понял, за каким чертом меня сорвали с места.

– Неужели встреча в мэрии отменилась?

– Нет! Но она была абсолютно ни о чем. Эти идиоты просто морочили мне голову. А я-то думал…

Неосторожно повернувшись, Дуня чуть было не опрокинула свой стакан. Дернулась, поймав тот в последний момент, вскинула ресницы и потому успела уловить мелькнувшее в глазах Краснова веселье. Нет… Ну, нет! – пронеслась в голове безумная мысль. Он не мог это подстроить, или…

– Я бы сделал для тебя что угодно.

Дуня отошла к окну. Дернула створку. Ей показалось, что среди голых деревьев мелькнул чей-то силуэт, но она была так растревожена, что не придала этому никакого значения."

"Особенных новостей ни у нее, ни у отца не было, поэтому разговор с ним свернулся быстро. Отложив телефон на подоконник, Дуня прижалась разгоряченным лбом к стеклу. То, что Семен подошел к ней вплотную, она скорей почувствовала – передвигался тот совершенно бесшумно, как большой дикий кот. А потом ее затылка коснулся его горячий лоб. Невинное касание, которое окончательно спутало ее мысли. Он ей напоминал побитого жизнью щенка. Все равно доверчивого и ласкового.