А жизнь была совсем хорошая

Ничего друг от друга не ждать и не требовать – вот, оказывается, в чем мудрость! Не обременять, так сказать. Получать друг от друга только радость. И согласиться с его позицией. Тогда все и будет славно.

Правда, иногда хотелось задать ему вопрос: а про то, что грядет, не задумывался? Про старость, например, про болезни? Про невеселые годы, так сказать? Кто будет рядом?

И еще – довольно часто: да пошел ты на фиг со своей «жизненной концепцией»!

И даже думалось так сладко: «Вот однажды – скажу! Оторвусь. Не постесняюсь. Не откажу себе в удовольствии».

Теперь она смотрела на него… с сожалением, что ли. И еще – чуть с презрением, совсем чуть-чуть. Ну, прощаем же мы близким людям их слабости!

А пока – все хорошо, прекрасная маркиза! Все очень даже хорошо.

Или по крайней мере совсем даже неплохо!

Если разобраться.

Потому что она тоже привыкла жить одна.

Сами виноваты. А что на сердце рана… Посыпанная солью крупного помола… Той, с которой солят капусту умелые домохозяйки.

Да кому до этого есть дело? Правильно, никому. Только… Сколько потерянных лет! Подумать страшно…

Андрей

И снова все было без изменений. Шло как шло. Точнее – катилось, ползло…

Тоска. Андрей уже и не ждал никаких перемен. Личная жизнь… Да была она, эта личная жизнь, была. И тоже – ни уму, ни сердцу. Кому он нужен теперь, в новых жизненных, так сказать, реалиях? Немолодой (чуть за полтинник, не возраст, конечно, для мужика, но все же).

«Не возраст» для мужика успешного. Прочно стоящего на обеих ногах. А он… Качался по жизни – под любым дуновением ветра. Хорошо еще, не спился. А сколько их, «лежавших в этой бездне»…

Море. Океан. Однажды встретил на Арбате мужичка – сизый такой, бомжеватый. Курточка с чужого плеча, ботинки раздолбанные. Шел, опустив голову, спотыкался.

А поднял глаза – как обжег. Такая тоска в глазах, такая боль.

И он сразу его узнал – Митечка Самсонов. Вместе учились во ВГИКе. Талантливый был парень. Куда остальным до него! Прочили такое будущее! И семья была не из простых – то ли папаша, то ли дед – из бывших знаковых. Кинцо лепили про дедушку Ленина, премии брали. Власть таких щедро одаряла – квартира у Митечки была на Тверской. Прислуга пельмешки лепила. Однажды у него погуляли – коньяк армянский лился рекой – из «закромов родины». Лучшие девочки возле наследника крутились, мечтали хотя бы приблизиться.

А он скромный такой был, фильмов, которые родня «лепила», стеснялся. Кумирами объявлял Висконти и Феллини. Андрей даже остановился и посмотрел ему вслед – да, точно, Митечка. А вот окликнуть смелости не хватило. Испугался.

Знал про немногих – Вера Ладейкина спилась, а какая девочка была! Мужики – табунами. Оля Кумыршина. Глаза – зеленые озера. Коса ниже пояса. Повесилась. Арик Саркисов, чудный парень, умница, каких мало. Пропал.