Адептка второго плана

Едва это произошло, как Вильда подплыла ко мне, ее призрачная рука будто коснулась моего лба.

– Я позабочусь о тех, кто тебе дорог. Обещаю. Теперь это и моя семья. Так что иди… Увидимся за гранью! И только посмей не прожить счастливо новую жизнь!

Я посмотрела на маму, на ее залитое слезами лицо, которое начало светлеть, вдохнула полной грудью – и вложила в свой последний взгляд всю любовь, всю нежность, всю благодарность.

– Я всегда… с вами… – прошептала я и уступила место Вильде, чтобы самой очутиться в безвременье и пойти по стылой воде реки времени к тому, кто меня ждал…

Я брела и брела сквозь серый туман. В какой-то момент мне показалось, что я увидела парившего над течением дракона, который словно выхватил из потока что-то и унес в своих лапах. Потом – два силуэта на противоположном берегу. Один из них показался мне знаком. Одри? Но она не могла здесь очутиться… и тут же видение исчезло. А после я почувствовала, что мне нужно выходить из воды. Именно на тот серый песок, на котором виднелись отпечатки мужских сапог. И казалось, что тот, кто их оставил, чуть прихрамывал…

И едва я наступила пяткой на первый след, как провалилась.

Ледяной жар обжег все тело. Я попробовала сделать вдох, и тело тут же выгнуло дугой от боли.

Тьма, серая и бездушная, начала яснеть. В ней появились облака, синь неба и… я вдруг поняла, что все это время лежала с открытыми глазами. И тут свет загородило лицо. А губы, такие знакомые, накрыли мои и… потянули из легких оставшийся кислород!

Хотела возмутиться, что искусственное дыхание нужно делать не так, но вдруг ощутила, как вместе с воздухом из меня выпивают что-то густое, липкое, смердящее болотной гнилью. А вместе с этой гадостью из тела уходит и холод, который вымораживал изнутри.

Дир оторвался на миг от меня, чтобы сплюнуть куда-то в сторону комок тьмы, который вобрал из меня, и склонился снова…

– Ты… – выдохнула я.

– Живая, – облегченно выдохнул он, глядя на меня шалым взглядом.

– Вроде… – отозвалась я, глядя на инистого, на лице которого застыла отчаянная решимость.

А еще, кажется, он все же отравился проклятием, от которого пытался меня избавить. Во всяком случае, темная сеть сосудов была отчетливо видна под кожей инистого. Словно по его жилам текла сейчас не кровь, а чернила. И глаза были полны мрака. Без радужки. Без белков.

Вдруг подумалось: а у меня сейчас такие же?

М-да, похоже, выглядеть как можно лучше в глазах любимого мужчины – это неискоренимая даже смертью женская черта.

Впрочем, смотрел на меня сейчас не один Дир."

"Вокруг столпились адепты. Десятки пар глаз, вытаращенных от ужаса и любопытства.