Адептка второго плана

Он замер, переступил лапами, будто не веря увиденному, и в следующий миг радостно рванул ко мне, виляя пушистым хвостом. Так, словно я была его хозяйкой. Или… я ей и была?

Но, не добежав пары шагов, зверек внезапно остановился. Мордочка его сморщилась. Ноздри расширились, уши прижались. Он сделал шаг назад, потом еще один, кружа на месте, будто не понимал, что происходит. Его черный нос вздрагивал.

– Кто ты такой?.. – прошептала я, замерев.

Вильда, наворачивавшая круги вокруг котомки со своим прахом, что лежала на столе, досадливо фыркнула:

– Енот, не видишь, что ли.

– Белый? – удивилась я.

– Наверняка не белый, а поседевший от жизни в академии, – возразила призрачная и возмущенно добавила: – Ты зачем окно открытым оставила?

– Хотела свежий воздух в комнату запустить.

– А запустила свежего енота! И он, между прочим, чуть не похоронил твою бабулю второй раз, когда разрыл твою сумку и нашел там мой прах!

Зверек издал тихий, почти вопросительный звук – не лай, не вой, а что-то среднее, словно говоря: никого я не хоронил! Это поклеп! И снова подошел ко мне ближе, осторожно, как к опасному хищнику.

Потом вдруг резко прыгнул назад, ударившись спиной о ножку кровати. Его глаза расширились – в них плескалось недоумение.

Интересно, он случайный песец или мой собственный? А может – соседки, которую я еще не видела. Хотя нет, главную героиню я разок, но лицезрела. Правда, Одри (кажется, так ее зовут) была без сознания и на руках принца… так что наверняка пока она в лазарете.

Впрочем, если зверек ко мне пошел, значит, он не был приблудным и знал Ким…

Я медленно протянула руку, но песец зашипел, оскалив мелкие острые зубы.

Шерсть на его загривке встала дыбом. Словно он для себя решил: пусть я выгляжу знакомо, пахну знакомо, но я – ему не знакома. Чужачка.

– Ладно, ладно… – Я убрала ладонь, не сводя со зверька глаз. – Сиди здесь, а я пойду…

И отошла к столу, начав спешно собирать с того вещи на занятия. Не глядя, запихнула вместе с листами для записей лекций и учебника вчерашние наброски доклада, котомку с прахом и…

Последнее, что я увидела перед тем, как захлопнуть дверь – как песцовый енот (или енотистый песец – не знаю уж, как правильнее) вскочил на мою кровать, закрутился на подушке, словно что-то ища, и замер, уставившись на меня.

Его пушистый хвост нервно подергивался, а в глазах стояла настоящая звериная тоска – будто он только что потерял что-то очень важное и никак не мог понять, как это произошло.

Я глубоко вдохнула и рванула по коридору.

Значит, и звери чувствуют подмену…

Эта мысль была куда неприятнее, чем все чванливые лордики со своими кустовыми угрозами.