Адептка второго плана

Даже помолвка – и та с монстрами! Только принцу и Одри по законам жанра положен хэппи-энд с «долго и счастливо», даже если сейчас – пока мертво. А тех, кто на вторых ролях, авторам никогда не жаль!

«Только бы он не умер! Только бы не умер!» – билась у меня в мозгу мысль, когда я стрелой летела к инистому. Когда очутилась рядом – он уже лежал на ступенях и… не дышал!

– Ему нужен воздух, – выдохнула Вильда.

Недолго думая, решительно склонилась над Диром. Я, конечно, не аппарат ИВЛ, но все же…

Губы коснулись губ, и я вдохнула в инистого кислород и… магию. Та хлынула в его тело, заполняя не просто пустоту… Бездну! А в следующий миг мужские глаза распахнулись, и я увидела такой взгляд, который каким-то немыслимым образом смог стать для меня таким дорогим…

ГЛАВА 7

Отпрянула.

Мое лицо оказалось склоненным на Диром, а темные кудрявые волосы словно завеса отделили нас от всего мира.

Мы с инистым были столь близко, что дыхание все еще было общим – горячим, прерывистым, будто и я, и маг неслись без оглядки, пытаясь убежать от смерти, а теперь вдруг резко замерли на краю пропасти.

Пульс гремел в ушах, словно залпы.

И в такт ему заполошно билась жилка на мужском виске.

Вдох. Выдох. Молчание. Одно на двоих, как и воздух.

Взгляд темных, как тяжкий грех, глаз, который не отпускал. Инистый смотрел на меня так, будто видел впервые – будто я была не просто адепткой, не просто чокнутой, не просто… случайной обузой. Будто в этот миг между нами не осталось ни недомолвок, ни подозрений, ни этого проклятого сюжета, по воле которого я здесь.

Я ждала насмешки. Ждала, что инистый вновь станет тем магистром Нидоузом, который был на занятиях, что в его взгляде появится привычная отстраненность, что он скажет что-то резкое, чтобы разрушить это… это наваждение.

Но он молчал.

И я не могла отвести глаз.

Мое сердце бешено колотилось, но уже не от страха, что инистый вот-вот умрет. От чего-то другого. Может, оттого, что я впервые на несколько секунд отчаянно захотела остаться здесь навсегда. Сколько бы этому «всегда» не было отведено.

Захотелось коснуться мужской скулы. Той самой, со шрамом, что уходил ниже, на шею… Ощутить под подушечками пальцев неровность рубца и…"

"Один недавно готовившийся стать покойником меня опередил.

Я почувствовала, что щеки коснулась мужская ладонь, стирая со скул влагу.

Я что – плакала? Правда?!

Даже не заметила этого.

И спустя один томительно-долгий миг тишину разорвало хриплое, точно воронье карканье, удивленное:

– Ким?!

– Да, я, – произнесла самое глупое, что могла сказать. То единственное, на что была способна. На более осознанную фразу просто бы не хватило ни сил, ни Тамарочки целиком.

– Почему ты… – инистый не договорил. Его пальцы дотронулись до моей нижней губы.